Онлайн книга «Искатель, 2012 №3»
|
Доводы в пользу виновности Ульяны Лунаевой начинались все с той же рукописи. Пьер быстро напечатал в левой части: «Только Ульяна или Серафима физически могли взять рукопись из запасника и подменить ее». Против этого довода можно было возразить только одно, и Пьер записал справа: «Помимо Ульяны и Серафимы, это могла сделать, с некоторой натяжкой, Елизавета». Через минуту под этой записью появилась другая: «Но это уже из области фантастики, к тому же надо учитывать и другие факторы, смотри ниже». Дав самому себе такой совет, Пьер посмотрел ниже, но там ничего не было. Вновь напряженные размышления — с чего начать? — и левая колонка продолжилась: «Падение Ульяны Лунаевой, как подтверждают все свидетели, мог подстроить только один человек — она сама». «Но нельзя считать полностью доказанным, что падение не было случайным», —возразила правая колонка. Теперь Пьер уже писал не останавливаясь. «Ульяна занимается каратэ, имеет зеленый пояс, а значит, чисто физически могла легко совершить оба убийства. Важно». — «Само по себе это — не доказательство». «Ульяна попросила Серафиму принести ей договор с бельгийским партнером. Это произошло как раз в тот момент, когда на выставке, в профилактических целях, отключали ненадолго сигнализацию. Серафима не могла понять, зачем этот договор ей понадобился. Скорее всего, Ульяна просто освобождала себе путь к рукописи, чтобы вернуть ее на место, и избавлялась от Серафимы». — «Теоретически возможно, что договор ей действительно был нужен». «Ульяна видела, в каком именно плаще пришел Званцев, а Серафима — нет. Ульяна повела всех за собой и отделилась от остальных около лестницы, по которой можно было пройти в гардероб». На это правой колонке ответить было нечего, и Пьер еще добавил: «С телефона Серафимы в интересующее нас время был звонок на телефон Ульяны Дунаевой, который, предположительно, находился в это время в кармане плаща убитого». — «Этого никто не доказал, но очень похоже на правду». Тут Пьер подумал и добавил: «Реактивный нос». Выглядит убедительно? Он перечитал написанное. Да, не очень. Особенно если учесть, что дальше начинается алиби... Придется писать сразу же в правую колонку: «После открытия выставки все три подруги отправились к Ульяне, причем она сама на этом настояла. Ее дом находится в противоположной стороне от дома убитого Цей-ского...» Тут Пьер остановился и довольно долго думал. В результате с левой стороны появилась надпись: «Что само по себе выглядит несколько подозрительно». Надпись эта мало помогла делу, потому что дальше уже долго оставалась активной только правая колонка: «Они приехали около одиннадцати, даже ближе к половине двенадцатого, — это и есть примерное время убийства Цейского. Шарфик Елизаветы: ночью Ульяна Дунаева не могла уехать и вернуться, даже если не учитывать время. В Москву все трое вернулись утром, снова вместе». Тут Пьер опять немного подумал и, растравляя рану, написал внизу большими буквами и жирным шрифтом: «Стопроцентное алиби!» Вот черт! Опять то же самое! Надо было как-то утешиться, и он написал в левой колонке: «Череп. Зачем Дунаева купила еще одну черепаху, да еще тайком от подруг?» Ответа на этот вопрос не было, не было даже никакого приемлемого предположения, и он окончательно заскучал. Цель, которую он себе поставил, садясь за компьютер, заключалась в следующем: принять постулат, что алиби Дунаевой — ложное, и найти доказательство. Пока эта цель казалась недостижимой. |