Книга Искатель, 2012 №3, страница 128 – Анатолий Галкин, Татьяна Косова

— Негусто, — прокомментировал Муслим.

— Специалист по стали и сплавам, — пробормотал Пьер. Он втайне надеялся, что американец окажется специалистом по древним рукописям. — Ну хорошо, стали и сплавы ничуть не хуже всего остального. Так что? Сможешь теперь действовать официально и на основе добытой информации получить разрешение на обыск? Что для этого нужно?

— Не уверен. А ты разве не можешь изложить факты Серафиме и ее подруге и на их основании попросить разрешения осмотреть дом?

— Какой именно дом? — спросил Пьер.

Несколько секунд они смотрели друг на друга, пытаясь сообразить, что к чему.

— Любой, — наконец ответил Муслим. — Нам ведь оба надо посмотреть, так пока хотя бы один. Тот, что официально принадлежит госпоже Дунаевой. Мы не можем вломиться в чужую собственность, тем более — в дом гражданина США, и я пока не вижу оснований... Он не совершил никакого преступления. Дом куплен, оплачен, обставлен им самим или его подругой так, как они захотели. Одинаково с ее собственным домом? Тут, опять же, нет ничего противозаконного.

— Все абсолютно законно, — уныло вставил Пьер.

— Именно. Так что я думаю, что мне не дадут разрешения обыскать дом. Я думаю даже, что у меня нет ни одного основания обратиться за подобным разрешением.

— Закон суров, но это закон, — согласился Пьер. — Но если в доме американца найдется хотя бы один-единственный отпечаток пальца Серафимы или Елизаветы Александровны, все мои догадки подтвердятся и из догадок превратятся в факт.

— Боюсь, — сказал Муслим, — что Дунаева об этом подумала. Стереть отпечатки недолго, так что особо не надейся.

— Тогда я звоню Серафиме? Но результатов сразу не жди. Я просто не могу рассказывать ей об этом по телефону. Надо будет встретиться и рассказать ей лично, ей и Елизавете Александровне. Это они заслужили.

После долгих размышлений Пьер связался с Терезой Ворличек и все ей рассказал. Он знал, что она вряд ли будет ему полезна, когда дело дойдет до утешений, но хорошо понимал также, что именно она знает всех трех молодых женщин и может дать ему отличный совет. К тому же следствие было обязано ей: ведь если бы Тереза не заметила подмены рукописи, никто и никогда ни о чем не узнал бы.

Тереза выслушала его молча, не прерывая рассказа даже междометиями, а потом тихо сказала:

— Ульяна Дунаева всегда была с гнильцой. Я это видела, но сделать ничего не могла: как студентка, она была на высоте. Ее студенческие работы отличались точностью и сдержанностью. Иногда они меня чуть ли не пугали — так и чувствовалось, что она сделала бы все иначе, но как разумный человек, сейчас стремится прежде всего получить оценку, а потом и диплом. Потому и выполняет задания в точном соответствии с моими указаниями. Вырвавшись же на свободу, став обладательницей диплома и полученных знаний, она уже развернется так, как захочет. Вы меня не удивили. Вы увидите Серафиму и Елизавету?

— Сегодня.

— Скажите им, пожалуйста, что я хотела бы пока забрать к себе обеих черепах. Не думаю, что им следует держать их у себя. А потом будет видно.

Ну прямо как Хохолок, подивился Пьер, тот тоже прежде всего подумал о собаке Челси, когда узнал об убийстве Цейского.

— Они сейчас, насколько мне известно, у Серафимы, она держит их на выставке.

Тереза немного поколебалась: