Книга Искатель, 2012 №3, страница 117 – Анатолий Галкин, Татьяна Косова

— Ну, не так уж все плохо. Ты же разобрался с завещанием. А насчет убийства ты не брался.

— Пытался... пытался отказаться. Но не отказался же! Черт!

— Эта Серафима — нормальная, и убийства одобрить не может.

— Мы все так рассуждаем. Пока нас, не дай бог, не коснется.

Глеб молчал.

— Она дала ей шанс, Дунаевой, — продолжал Пьер. — И заодно проверила мои догадки. Ведь если бы она была ни в чем не виновата, она бы никуда не поехала.

— А куда она поехала? Ты можешь выяснить?

— Могу, Муслим уже озаботился, хотя это, в общем, неважно. Загранпаспорт у нее есть, небось там «шенгенка» стояла или американская виза. Ни подписки о невыезде не давала, ничего. Имеет право. Села — и полетела, куда сочла нужным.

— А у тебя есть какие-то соображения, что делать дальше?

— Были. Были до вчерашнего дня. Какой же я кретин, господи!

— Что ты собирался предпринять?

— Да понимаешь... Викентий Алексеевич говорил мне, что у покойного Цейского была партнерша. Он никогда ее не видел, но Цей-ский частенько ее упоминал. И, прося Викентия не проболтаться, отметил особо: я не один, у меня партнерша есть, она этого не одобрила бы! И очень уж соблазнительно предположить, что партнершей Цейского была...

Глеб резко вскинул голову, как от удара.

— Партнер — первый кандидат в убийцы, — сказал он. — И к партнерше это тоже относится.

— Именно.

— И как же выяснить, были ли они партнерами? Ведь они могли быть, так сказать, неофициальными партнерами.

— Это уж точно. Они были партнерами по каким-то темным делам. Недаром ведь покойный Цейский был специалистом по рукописям. Вот помяни мое слово: он нужен был Ульяне Дунаевой, чтобы прочитать рукопись.

— Почему именно он, рукопись и этот твой Чубчик прочитал без всяких проблем. Кстати, погоди-ка. Ты же вроде говорил, что Цейский был химиком, а не специалистом по рукописям.

— Да-да-да, — задумчиво отозвался Пьер. — Но в рукописи-то указаны химические элементы, пусть и самые простые. К тому же он — Хохолок.

— Что?

— Он Хохолок, а не Чубчик.

— Может, подружки знают?

— Вряд ли. И мне не хочется тревожить Серафиму.

— Тогда, может, попытаться доказать от противного?

— Может быть, — согласился Пьер. — Очень уместно. Не думаю, что может быть что-то противнее Хохолка — вот от него и докажем.

Зазвонил мобильный телефон Пьера. Он взял трубочку, старательно вгляделся в экранчик — все-таки четыре кружки пива было для него многовато, он не любил спиртного и не привык к нему.

— Она сама тревожится! — объявил он громко. — Вот, видишь, сама звонит.

— Так ответь.

Пьер заколебался. Надо бы ответить, конечно, может быть, у нее есть какие-то новости, может быть, Дунаева позвонила ей или что-нибудь еще. Но разговаривать не хотелось ужасно, да и язык во рту ворочался не без труда.

— Да, — все-таки сказал он. — Добрый день, Серафима.

— Петр Кириллыч, простите, что беспокою вас, но я подумала, что вам будет интересно.

— Будет, — подтвердил Пьер без всякого энтузиазма.

— Дело в том, что Череп — женился.

— Прекрасно, поздравляю. На ком? — спросил маленький сыщик, лениво припоминая, кто носит такое дикое прозвище.

— На другой черепахе.

— На другой черепахе? — переспросил Пьер. — Погодите! Вы же говорите про черепаху Ульяны Дунаевой, верно? Как это — женился?

— Обыкновенно. Мы приехали забрать его, потому что за ним же надо ухаживать. Приезжаем — а их две. Череп и Черепаха.