Книга Искатель, 2012 №4, страница 80 – Александр Юдин, Варвара Клюева, Иван Белогорохов, и др.

— Что ж, на первое время сойдет, — удовлетворенно заметил магистр.

— Как же сойдет?! — возмутился Алексей, придерживая спадающие шаровары. — Как сойдет, когда отстой полный. Даже размер не мой! Вы не видите, что ли? Вот и вот... да я запутаюсь во всем этом!

— Какие пустяки, — отмахнулся Майкл Скотт. — Глупости!

— Не глупости, — заупрямился Ал, — что я, бомж? Не стану носить!

— Ну хорошо, — сдался малефик. — Не кипятись только. Было бы из-за чего! Снимай одежду обратно. Тут дел-то на полчаса. Пока будешь кушать, я все исправлю.

Старик снял с полки над камином пузатую стеклянную колбу, встряхнул и поставил на стол. В колбе была заспиртована то ли лягушка, то ли ящерица.

— Этого я есть не стану, — твердо заявил мальчик. — Ни за что!

— Да уж, — согласился магистр, — я бы тоже не стал.

Он вытащил из колбы пробку, капнул туда из другой склянки какой-то темно-красной жидкости, снова взболтал и посмотрел на свет. Вдруг существо, находившееся в колбе, шевельнулось, задергалось и принялось яростно извиваться, точно желая выбраться из стеклянного плена.

— Ой! — отпрянул Алеша. — Что там такое?!

— Не что, а кто, — усмехнулся Майкл Скотт, ставя склянку обратно на стол. — Это гомункул.

— Кто такой гомункул?

— Человечек из колбы, — важно пояснил старый малефик. — Я сам его создал. Путем сложных алхимических манипуляций.

— Из колбы? — задумался Алексей. — А! Как овечку Долли! Клево. Значит, это клон.

— Про овечку ничего не скажу — не слыхал, — шевельнул густыми бровями магистр, — а гомункула моего зовут Пак.

— Хорошо, что не Пук.

— Конечно, хорошо, — серьезно кивнул колдун. — Пуки все злые. И рогатые, точно козлы. А мой Пак — добрый малый.

Майкл Скотт звонко хлопнул в ладоши и пропел:

Жидкость в колбе вспенилась, хлынула через край, и вместе с пеной наружу выскользнул маленький, с ладонь величиной, голый человечек, с лысой головой и морщинистым личиком. Старик вручил малышу иглу, которая оказалась едва ли не больше его самого, моток ниток и посадил гомункула на ворох сброшенной Алом одежды.

— Ну вот, — заявил он, — а мы покамест перекусим. Садись, Ал, к столу.

Майкл Скотт сдвинул в сторону книгу и многочисленные склянки, потом налил из кипящего котла в две глиняные миски какой-то коричневой похлебки и поставил на стол.

— Ешь, не стесняйся, — сказал он, придвигая одну миску Алексею и вручая ему деревянную ложку.

Мальчик осторожно попробовал. М-м! Вполне съедобно. Даже вкусно. Только горячо очень.

Во время еды Алексей, не в состоянии сдержать любопытства, нет-нет да и поглядывал на Пака. А тот шустро, словно мышь, шнырял в скомканной куче одежды и при этом ловко орудовал иголкой. Хотя та игла в его малюсеньких ручонках смотрелась скорее копьем. Однако всякий раз, когда мальчик бросал на него взгляд, гомункул тут же оборачивал сморщенное личико и строил Алу разные жуткие гримасы.

— Чего ваш гомункул мне рожи корчит? — спросил Алеша, дуя на ложку с горячей похлебкой.

— Не обращай внимания, — ответил малефик, уплетая свою порцию. — Это он твои размеры на глаз прикидывает. Не может же он, в самом деле, шить вслепую.

— А по-моему, он просто кривляется и дразнится, — засомневался Ал и на всякий случай показал Паку язык. Того это настолько озадачило, что на миг он даже прекратил шить и с удивлением, открыв рот, уставился на мальчика.