Книга Искатель, 2012 №4, страница 79 – Александр Юдин, Варвара Клюева, Иван Белогорохов, и др.

— Ой, совсем забыл! — крикнул из темноты Майкл Скотт. — Скажи сначала: «Калпепера»^[2].

— Калиспера, — послушно прошептал Алеша. И статуя тотчас закрыла глаза, а мраморные пальцы на рукояти меча снова расслабились.

— Теперь лезь сюда, не бойся, — раздался приглушенный голос колдуна, — только за стены держись, чтобы не споткнуться — здесь сыро и скользко.

Алеша шагнул в лаз и почувствовал под ногами ступени. Лестница была узкой и уходила круто вниз. Мальчик чуть помедлил, потом развел руки в стороны и, чувствуя под ладонями шершавый холодный камень, начал осторожно спускаться по скользким ступенькам. Старика больше слышно не было. Так он шел минут пять, в полной темноте, совершенно вслепую, как вдруг увидел далеко внизу едва заметное слабое свечение. По мере спуска свет становился все ярче, отчетливее, и наконец он смог даже различить ступени у себя под ногами. Теперь Ал пошел быстрее.

Но вот стены подземного хода раздались в стороны, и взору мальчика открылась довольно большая комната с купольным потолком и устланным соломой полом. Три стены помещения целиком занимали книжные стеллажи, уставленные томами всяких размеров и различной толщины; их покрытые тусклой позолотой переплеты таинственно мерцали в неярком свете железного фонаря, свисавшего на железной же цепи из центра купола. Четвертая стена представляла собой глубокий очаг, вроде камина, с целой горой давно угасших холодных углей внутри; над углями висел закоптелый до черноты котел, тоже холодный и пустой. Все четыре угла подземелья были оплетены ажурной паутиной, и в середине каждой сидел здоровенный, как теннисный мячик, паук. С потолка, кроме фонаря, свисали пучки травы, кореньев и еще связки каких-то существ, похожих на засушенных летучих мышей. В центре комнаты находился треугольный стол, густо уставленный какими-то разноцветными бутылями, пузырьками, колбами, ретортами и еще бог знает чем. Кроме этих склянок на нем лежала огромная, едва не больше Алеши, раскрытая книга.

— Б-р-р! — зябко передернул плечами Ал. — Здесь, блин, еще холоднее, чем наверху.

Магистр, который в это время, стоя в углу на коленях, озабоченно копался в куче какого-то подозрительного тряпья, с кряхтением поднялся и подошел к камину.

— Сейчас все будет. Потерпи, — сказал он и плюнул в очаг. Куча углей тут же вспыхнула и занялась ровным жарким пламенем. А старик протянул Алексею широкие синие шаровары, рубашку без рукавов и пуговиц, типа футболки, только из плотной шерстяной материи, и синий плащ с капюшоном — все изрядно потертое и вылинявшее.

— На-ка, примерь, — предложил малефик, — должно быть в самый раз. Да ты не сомневайся! — добавил он, заметив выражение лица мальчика. — Одежда стиранная, и даже не с покойника.

Пока Алеша переодевался, Майкл Скотт быстро побросал что-то в котел, налил туда воды из высокого глиняного кувшина, стоявшего здесь же, рядом с камином, и принялся все это мешать, напевая под нос: «Мы варили колдуна, колдуна. Вышла каша недурна, недурна! Потому что тот колдун, тот колдун, был упитан, как каплун, как каплун...» Увидев, что мальчик напялил наконец линялые обноски, малефик окинул Алешу оценивающим взглядом. Одежда была тому явно велика: плащ волочился по полу, а в штаны вполне можно было засунуть еще двух таких же мальчиков, причем целиком; рубаха тоже висела мешком.