Книга Искатель, 2012 №2, страница 88 – Владимир Лебедев, Татьяна Косова

— Ну и хорошо, — внезапно сказал он. — И вам, и мне теперь легче дышится.

Я быстро набрала номер Лялича. Все-таки выставка уже закрыта, требуется осторожность. Через пять минут он перезвонил и сказал, что оба гостя покинули здание. Лизавета проводила их до двери; оба сели в машину Хохолка и отбыли.

— Мне понравилась ваша Тереза, — заметил Пьер. — Спокойная и умная.

— А мне понравился ваш Хохолок, — парировала я. — Он увел мою Терезу.

Петр Кириллович рассмеялся.

— Конь и трепетная лань, — пошутил он. — Так что с рукописью, Серафима?

— Не знаю. Просто ума не приложу. Подменить ее могла только одна из нас...

— Вы сами, Ульяна Павловна или Елизавета.

— Нет. Лизка не могла, у нее ключа нет, она же официально никакого отношения к выставке не имеет. Только я или Улька. Но сама я этого не делала, а за Ульку ручаюсь.

Пьер весь вечер пытался выловить Хохолка, но тот впервые не отвечал на звонки, только уже около десяти часов вечера наконец отозвался.

— Иннокентий Петрович, — начал Пьер. — После сегодняшних событий я считаю практически несомненным, что оба убийства связаны между собой. Вы со мной согласны?

— Если вы имеете в виду убийство Цейского и того человека, который приходил на выставку и смотрел рукописи... палеографа этого.

— Именно так. Я должен вас проинформировать, как клиента нашего агентства, что намерен разбираться с пропавшей рукописью и убийством Михаила Званцева...

— А какая рукопись пропала?

Пьер запнулся. Действительно, все рукописи на месте... удивительно только, что не всегда на своем месте.

— Я неточно выразился, — признал он, кляня про себя зануду-историка. — Но вы, я полагаю, отлично меня поняли. Видите ли, мне кажется, я знаю, что хотел спросить Михаил Званцев в тот момент, когда Серафима увидела его около витрины с этой самой рукописью. Она упомянула, что он внимательно читал таблички, а поскольку он был специалист, то, вероятно, увидел, что текст на табличке и выставленная рукопись не соответствуют друг другу. Именно об этом он и хотел спросить, но, к сожалению, Ульяна Павловна поторопилась увести всех из зала.

— Почему? — спросил Хохолок. — Это подозрительно.

— Нет. Просто Ульяна Павловна и ее подруги не особенно ладят с Терезой Марковной и хотели... как бы это помягче выразиться... поскорее лишиться ее общества.

— Но ведь он мог вернуться к рукописи позже. Все-таки это выглядит очень подозрительно.

— Вы, конечно, правы, да и я не сомневаюсь: на выставке был и есть кто-то, кто намеренно сделал так, что Званцев забыл про рукопись и больше к ней не вернулся. Серафима рассказала мне, что Ульяна Павловна поскользнулась на скользком полу...

— Да-да, — впервые перебил его Хохолок. — Я знаю от Терезы Марковны.

— Серафима уверяет, что падение не могло быть подстроено, что никто Ульяну Павловну не толкал, а пол был очень скользкий. Она даже обращала на это внимание уборщиц, боясь, как бы не случилось чего-то подобного. Но мне трудно поверить в случайность, ведь именно после этого падения все отправились в противоположную сторону — к медпункту.

— Понятно.

— Я буду искать того, кто все это подстроил. По крайней мере, я хоть знаю, где искать, у меня есть круг подозреваемых. Я помню, что вы заплатили за расследование убийства Цейского, но я совершенно убежден: оба убийства совершил один и тот же человек.