Книга Искатель, 2012 №2, страница 91 – Владимир Лебедев, Татьяна Косова

— Вы хотите, чтобы мы рассказывали с того момента, как пришли на выставку, или раньше? — поинтересовалась Лизавета.

— С утра.

Молодые женщины переглянулись. Они явно не колебались, просто уступали друг другу право начать.

В конце концов Лизавета первая подробно рассказала все, что помнила о том дне. В основном это сводилось к попыткам удерживать Гошу от необдуманных поступков и Пьеру ничего не дало. Серафима, в свою очередь, спокойно и мило поведала, как ходила в парикмахерскую, а потом отправилась на выставку. Обе все время упоминали о том, что тряслись перед встречей с Терезой, как в былые времена, когда приходилось сдавать ей экзамены.

Наконец дошло до событий на выставке. Пьер с глубоким вниманием выслушал рассказ Серафимы о разговоре с Евгенией Юрьевной насчет скользкого пола.

— А Ульяна Павловна знала об этом? — спросил Пьер.

— Да, конечно. Я сразу же ей сказала.

— И она опять вас не поддержала?

— Почему не поддержала и почему опять? — удивилась Серафима. — Ульяна всегда меня поддерживает, и Лизку тоже. Но мы просто ничего не могли поделать с этим. Ну, а потом они пришли с Терезой... я про это вам уже рассказывала.

— Прошу вас, еще разок.

Серафима снова рассказала о явлении Званцева на выставку, о его остановке перед рукописью, об изменившемся выражении его лица.

— А вы все это видели? — спросил Пьер у Лизаветы.

— Да, но я не обратила бы внимания, если бы не Сима. Видите ли, она его видела, так сказать, спереди, а я — только затылок. Так что насчет выражения лица ничего не могу вам сказать.

— А вы, Генри?

Гоша покачал головой.

— Он вообще ничего не видит, кроме своих бригантин, — вставила Лизавета с досадой. — Не обращайте внимания, это ничего не значит.

— Дальше, прошу вас.

Последовал рассказ о том, как ходили по выставке члены комиссии, как Тереза беседовала по-немецки с одним из владельцев экспонатов, как Ульяна не удержалась в своих модных туфельках на скользком полу и упала. Не только Лизавета и Сима, но даже Гоша категорически утверждал, что подстроить это падение было невозможно.

— Вы Ульяну видели? — спросил Гоша. — Не видели? Ну, тогда вам, может, и трудно поверить. Она как-то так себя ведет... короче, никому бы и в голову не пришло взять ее под руку или что-нибудь в этом роде. Она шла одна, сама по себе, а я шел за ней и точно вам говорю: никто ее не толкал и вообще не трогал. Она действительно сама упала, совершенно случайно. Пол был как каток.

— Но больше-то никто не падал! Вы вот не упали.

— Я шпилек не ношу, — заметил Гоша.

— Насколько я помню, вы потом пошли за Ульяной Павловной к медпункту.

— Да. Трое мужчин, которые с Терезой пришли — ну, Званцев этот и двое других, — еще ходили по залу, я видела, как они ятаган рассматривали и обсуждали его, — сказала Серафима.

— Они все время были на ваших глазах? Все трое?

— Да, — хором ответили Серафима и Гоша. Лизавета тоже кивнула и пояснила:

— Никто не мог отойти незаметно. Мы все время были друг у друга на глазах до того момента, как они ушли.

— Так, вот это интересно, подробно расскажите мне, как они уходили.

— Я видела, как эти трое мужчин спустились к гардеробу, даже немного проводила их, потому что Гоша ушел вниз и мне хотелось посмотреть, чем он там занят. Тереза оставалась с Серафимой, она потом еще анкеты проверяла.