Книга Искатель, 2012 №2, страница 16 – Владимир Лебедев, Татьяна Косова

— Как правило, сами, — после некоторого размышления ответил клиент. — Но вообще-то бывает по-всякому.

— Ну хорошо. Иннокентий Петрович, позвольте мне сформулировать ту мысль, с которой, как мне кажется, вы сюда явились. Вы подозреваете, что ваш партнер, господин Цейский, утаил от вас некий предмет, найденный на одном из кораблей... кстати, сколько кораблей вы уже подняли?

— Мы не поднимали целых кораблей. Нам это не под силу. Мы поднимаем предметы с кораблей, которые затонули и лежат достаточно близко к поверхности.

— И много таких?

— О, нам хватит. Вы, конечно, как и всякий обыватель, уверены, что единственный в мире затонувший корабль — это «Титаник». Но вы ошибаетесь.

— Ну да, ну да. Так вот... может быть, я и обыватель, но я уверен, что знаю свое дело не хуже, чем вы свое, — вставил несколько обиженный Пьер. — Так я верно угадал? Вы считаете, что господин Цейский утаил от вас что-то, продал это что-то и таким образом получил деньги?

Яйцеголовый клиент задумчиво помалкивал, Пьер молча ждал. Он уже смертельно устал и собирался, выслушав ответ, спровадить Хохолка. Можно попросить у него время на раздумья и сбор сведений и хоть немножко прийти в себя. Он, видите ли, должен быть уверен, что Пьер не подставной! Наследства у него, видите ли, не было, хоть документы и свидетельствуют! Сокровища он со дна поднимает! Золото его не волнует! Партнеру он не доверяет! И вообще — как можно надеть черный галстук к синему костюму? Как можно ходить по улицам с таким ужасным серым портфелем из дешевой клеенки?

Хороший приятель Пьера Глеб Воскресенский как-то рассказывал ему, что его отец не любил артиста Смоктуновского, хотя вполне отдавал ему должное, и делал исключение только для «Берегись автомобиля». После «Гамлета» он и вовсе называл актера не иначе как «Кешка-ненормальный». Это звучало не слишком любезно, но отец Глеба при этом пояснял: после исполнения такой роли на таком уровне не свихнуться невозможно. Насчет Смоктуновского Пьер был не согласен, но вот к его новому клиенту, пришедшему сюда в порядке общей очереди Иннокентию Петровичу Хохолку, прозвище «Кешка-ненормальный» подходило просто идеально.

— Иннокентий Петрович! — окликнул он, потеряв терпение. — Я вам вопрос задал!

— Я не могу ответить на него однозначно, хотя и стараюсь, — отозвался наконец «Кешка-ненормальный». — Возможно, вы правы. Но мне все-таки кажется, что нет.

— Вот как! И почему же?

— Да просто потому, что Цейскому не надо ничего от меня утаивать. Он и так все забирает, что ему нужно.

— Вы хотите сказать, что отдаете ему вообще все, что найдете, кроме документов?

Клиент снова поразмыслил.

— Видите ли, — заговорил он наконец, — это не так просто. — На все, что мы находим, может претендовать правительство той страны, в чьих территориальных водах ведутся поиски. И... ну, словом, бывает всякое.

— Но зачем же ему было что-то утаивать или, скажем прямо, красть у вас, если он потом все равно вложил деньги в ваше же предприятие?

— Не все.

— Что — не все?

— Деньги не все вложил. Он только часть вложил, и очень небольшую. Вот я и пришел, чтобы вы узнали, где он их взял.

— А зачем ему вообще тогда продолжать с вами работать, если он такой богатый?

— Денег никогда не бывает достаточно, — быстро ответил клиент. Слишком быстро. Этот ответ представлял собой резкий контраст с его обычной манерой невыносимо цепляться к каждому слову заданного вопроса и подолгу размышлять над ним. Похоже, он готовился к тому, что Пьер об этом спросит, и заранее решил, что ему надо ответить.