Книга Зловещая мелодия, страница 57 – Эрик Фуасье

— Кто знал о существовании этой двери?

— Примерно все в доме. – Крейанкур закрыл створку. – Да она и не задумывалась как потайная в прямом смысле. Как видите, если знать о ее существовании или просто повнимательнее взглянуть на стену, можно легко различить границы створки среди арабесок на этой тканевой обивке.

— Что касается сейфа в спальне… Полагаю, он запирается на ключ?

— Конечно. И, предвосхищая ваш следующий вопрос, скажу, что ключ существует в единственном экземпляре и что мой отец всегда носил его на шейной цепочке. – Сын покойного сделал паузу, задумчиво потер подбородок и продолжил вкрадчиво: – Дозволено ли мне будет тоже вас допросить?

Аглаэ кивнула, но тотчас приготовилась к обороне:

— Прошу.

— Зачем кому-то из Префектуры понадобилось прислать вас сюда сегодня? Ведь убийца моего отца уже за решеткой.

— Разрешите напомнить, что, за исключением одного перстня, украденные драгоценности до сих пор не найдены.

Крейанкур пристально посмотрел ей в глаза:

— Мне казалось, этим делом должен заниматься комиссар местного полицейского участка.

— Вероятно, наверху рассудили, что имя вашего отца слишком известно, а стоимость похищенного слишком высока, поэтому нужно привлечь к расследованию дополнительные силы. Признаюсь честно, я не привыкла выяснять у вышестоящих мотивы тех или иных приказов, которые они мне отдают.

Новый хозяин дома задумчиво покивал с таким видом, будто взвешивал каждое услышанное от Аглаэ слово. Затем он заговорил, и голос у него был такой медовый, такой приторный, что за этими словами не могли не скрываться задние мысли:

— Я весьма тронут вниманием, проявленным вашими начальниками к этому прискорбному делу. Однако можете им передать от меня – и от моей матушки, разумеется, – что нет нужды так беспокоиться о пропаже наших драгоценностей. Ибо мы совершенно уверены, что преступник не замедлит дать исчерпывающие показания, каковые помогут нам быстро найти его тайник с награбленным.

— И откуда же у вас такая уверенность?

Пухлый рот Максима де Крейанкура растянулся в недоброй улыбке.

— Так уж вышло, понимаете ли, что убийца моего отца, некий Самсон Дерош, как мне донесли, проник в наш дом, воспользовавшись приглашением, которое я сам вручил одному не слишком близкому знакомому по имени Феликс Арвер, поддавшись на его настойчивые уговоры. Этот Арвер служит мелким клерком, а в досужие часы кропает стишки и сочинил несколько пьес для бульварных театров. В общем, я сожалею, что имел неосторожность связаться с людьми, не относящимися к нашему кругу. Но о чем я сожалею еще больше, так это о том, что кто-то возомнил, будто меня можно безнаказанно обвести вокруг пальца. И не просто сожалею. Мне категорически не нравится, когда со мной так поступают. И негодяй Самсон Дерош скоро прочувствует это на своей шкуре.

У Аглаэ внезапно пересохло в горле, по позвоночнику пробежал холодок тревоги.

— Что вы хотите сказать?

— Мы, Крейанкуры, не только имеем обыкновение мстить за себя. У нас еще и длинные руки. Мне понадобилось всего лишь нанести пару визитов нужным людям, и Дерош был помещен в одиночную камеру, где к нему применят… особый режим содержания. Смею вас заверить, что, когда означенный преступник из этой камеры выйдет, чтобы подняться на эшафот, он со слезами на глазах будет благодарить того, кто положит конец его страданиям.