Книга Зловещая мелодия, страница 136 – Эрик Фуасье

На эти слова молодой человек отреагировал с неожиданным проворством: обхватил Мари-Рен за пояс, прижав одну ее руку к боку так, что она не могла ею пошевелить. Свободной рукой он взял со стоявшего рядом столика нож для разрезания бумаги. И приставил лезвие к горлу девушки, которую только что попросил стать его женой.

— Прости, душа моя, – прошипел Самсон ей в ухо, – но твоя подружка и правда слишком умная. Как неудачно получилось! А ведь план должен был сработать, оставалось всего ничего!

— Ка… какой план? – пролепетала Мари-Рен, ошеломленно тараща глаза. – Я… не понимаю, что происходит… Почему ты так себя ведешь, Самсон? Никто здесь не желает тебе зла, правда, Аглаэ?

Ее подруга даже не потрудилась ответить. Она недооценила скорость реакции парня – осознав, что его разоблачили, он сам без колебаний сорвал маску и показал свое истинное лицо преступника. Теперь поздно было упрекать себя за неосторожность, надо было собраться с силами и действовать, пока он не причинил вреда Мари-Рен.

С не меньшим проворством, чем продемонстрировал Самсон, когда брал в заложницы белошвейку, Аглаэ развернулась и бросилась к комоду, стоявшему в прихожей. Выхватила из ящика пистолет и взвела курок. В тот момент, когда она обернулась, вскинув оружие, Самсон стоял на пороге комнаты, все так же прижимая к себе ошеломленную Мари-Рен и прячась за ней.

— Ну вот еще, Аглаэ! – язвительно хмыкнул он. – Давай-ка ты опустишь оружие. А то беда может случиться!

У Аглаэ были другие планы. Сжимая рукоятку пистолета обеими руками и положив палец на спусковой крючок, она прицелилась в голову преступника.

— Это тебе придется опустить оружие, Самсон. Сдавайся. Ты не сможешь уйти отсюда с Мари-Рен, да еще в таком наряде. Тебе все равно рано или поздно надо будет отпустить ее, хотя бы для того, чтобы надеть штаны. А у меня уйма времени, сам понимаешь.

Самсон неприятно расхохотался:

— По-моему, ты неправильно оцениваешь ситуацию. Видишь ли, мне нечего терять. Если ты опустишь ствол, обещаю: я никому из вас не причиню вреда, ни тебе, ни ей. Просто свяжу вас и запру в квартире, чтобы у меня было время свалить подальше отсюда со своей кубышкой. Но если ты предпочитаешь поиграть в героев, тогда можешь не сомневаться: я воткну перышко прямо в эту белую шейку. Все равно пропадать… На гильотине два раза голову не отрежут, сколько бы человек я ни убил.

Аглаэ молчала в полном смятении. Способен ли он привести свою угрозу в исполнение? Как ему удалось так одурачить их обеих, что она до сих пор не может оценить, насколько черна его душа, и продолжает колебаться, не зная, верить ему или нет?

Самсон, должно быть, заметил ее нерешительность, потому что счел необходимым добавить:

— Возможно, ты думаешь, что я не осмелюсь ее прикончить? Выброси эти глупости из головы. Все, что я тут наплел про свадьбу, – пустая трепотня для прикрытия. Мне удалось отхватить такой большой куш, что теперь я не собираюсь довольствоваться какой-то белошвейкой. Теперь я мечу повыше, могу рассчитывать на…

Договорить он не сумел, потому что взвыл резаным поросенком. Его откровение вывело из ступора Мари-Рен. Воспользовавшись тем, что Самсон отвлекся и не обращает на нее внимания, она топнула ножкой, с размаху впечатав каблук в его голую ступню.