Книга Дух Офуми, страница 98 – Окамото Кидо

Этот рассказ вскоре дошел до ушей Хансити. Он тотчас отправился на Цукидзи-каваси и первым делом расспросил самого Сэйдзи. Но тот, как ни старался, ничего нового добавить не смог: кроме того, что уже было поведано, он и в самом деле не знал ровно ничего. В самой харчевне осведомленность хозяев была еще меньшей.

— Если кто-нибудь из тех пассажиров еще раз появится, немедленно пошли за мной. Не то, смотри, и ты сам невзначай можешь в беду вляпаться, – строго предупредил его Хансити.

С тем он и ушел. Это было уже примерно через полмесяца после той злополучной вылазки на отлив. Вернувшись в свой дом в Канда-Микава-тё, Хансити немедленно позвал одного из своих верных подручных, Кодзиро, и велел ему навести самые подробные справки о самом лодочнике Сэйдзи. На другой день Кодзиро вернулся с обстоятельным докладом.

— Почти все выяснил, – сообщил он. – Поспрашивал у других лодочников. Этому Сэйдзи сейчас двадцать один или двадцать два года. До сих пор за ним решительно ничего дурного не водилось.

— А каких-нибудь особенных пороков за ним не замечали?

— Ну, с его ремеслом без выпивки, конечно, не обходится. Иногда и в мелкую игру перекинется. Но так, чтобы за ним тянулась какая-то дурная слава, – такого нет. Говорят, правда, что у него есть зазноба в Синагава, но это ведь для молодого парня дело самое обычное.

— Не суди по себе, – усмехнулся Хансити. – Ну, ладно. В общем, довольно. Теперь уже кое-какой след нащупан. Раз уж взялся, ступай-ка в Синагава и выведай поподробнее, как он там живет и что за девица у него. Название дома знаешь?

— Знаю. Ее зовут Отацу, а дом – Кэ-Исэ. Сейчас же и пойду.

К вечеру Кодзиро вернулся, но особых новостей не принес. По его словам, Сэйдзи наведывался туда раза по четыре-пять в месяц, тратил деньги строго по карману и никогда не шиковал. В этом месяце он уже дважды приходил к Отацу, и ничего необычного за ним не заметили. Кодзиро даже предложил копнуть в другом месте, но Хансити решил, что пока и этого довольно, хотя велел и впредь не спускать с лодочника глаз.

С того дня за Сэйдзи наблюдали постоянно, и даже другие лодочные харчевни – от Сибаура до Янагибаси, а также те, что стояли на Канда-гаве, – тоже по возможности прочесывали. Однако до поры до времени ничего нового не выходило. Шли дни, а история с таинственным человеком все не находила своего продолжения. Людская молва тоже понемногу стала стихать. И все же у Хансити эта загадка никак не выходила из головы. Время от времени он спрашивал, что слышно про того лодочника, но Кодзиро лишь с досадой отвечал, что, хоть убей, ни за что не удается зацепиться.

Так незаметно прошли апрель и май. Наступил сезон дождей. Одиннадцатого числа десятого месяца, ранним утром, когда Хансити, встав позже обычного, вышел на веранду после умывания, он увидел, как в соседнем саду под каплями влаги густо багровеют гранатовые цветы. На улице раздавался привычный голос торговца зерном. Небо над городом было тяжелое и серое.

— И сегодня, видно, польет, – пробормотал он, поднимая глаза к тучам.

В эту самую минуту входная решетка загремела, и в дом влетел запыхавшийся Кодзиро. Поиски после той истории с отливом никак не давали ему покоя. Чтобы хоть чем-то оправдаться перед хозяином, он не упускал ни единого случая шарить по лодочным харчевням, речным перевозам и пристаням, выспрашивая все, что только могло хотя бы издали напоминать прежнее дело. И вот нынешним утром совершенно случайно он услышал историю, от которой сразу примчался сюда.