Книга Дух Офуми, страница 74 – Окамото Кидо

— А змею он и вправду украл у торговца оберегами?

— Да. В той самой ночлежке как раз остановился этот бедолага от Икэгои-сама. Увидев у него змею, бывший монах и додумал свой замысел. Не попадись ему гадюка под руку – быть может, и не случилось бы такой чертовщины. А тут и время подходящее: канун праздника Бон, годовщина, толки о покойнице… Ночью он пролез в дом через задний лаз, задушил женщину и обмотал шею змеей. Истинный «страшный рассказ» в лицах.

— Но отчего вы первым делом заподозрили именно торговца оберегами?

— Это теперь уже не всякому понятно, – старик вновь усмехнулся. – В былые времена летом по Эдо ходили торговцы оберегами от змей. Были среди них честные люди от знаменитого Икэгои-сама, а были и проходимцы. Последние носили с собой живых змей в коробах и показывали «чудо»: проведут по голове змеи талисманом – и та вмиг съежится, втянет шею, точно в почтении. На деле же змею заранее приучали к боли: в бумагу талисмана была вколота тонкая игла, которой они незаметно кололи гадину в голову. Та от боли привыкала вжимать шею. Никакой святости в том не было. Вот об этом я и вспомнил, когда увидел ту черную змею на шее Камэдзю. Она показалась мне слишком уж вялой для вольного лесного жителя. Я прижал ей голову листком бумаги – и она послушно втянула шею. Тут-то я и смекнул: это не случайная гостья из сада, а ученая змея из ящика. А далее оставалось лишь потянуть за ниточку.

— И какова была участь бывшего монаха?

— Его, как и полагалось по закону, казнили.

— А что сталось с торговцем оберегами?

— Ну, за такие фальшивые святыни нынче, быть может, и дали бы срок. А в те годы на то смотрели проще: сам виноват, коль дал себя обмануть. Наказания он избежал. Но совесть его явно была нечиста – оттого он и занервничал, когда приметил мой взгляд на пристани. Впрочем, в старом Эдо подобной поддельной дряни всегда хватало с избытком.

— А где же находится этот самый Икэгои-сама?

— На тракте Токайдо, в землях Микава. Быть может, верующие и поныне туда ездят. О, слышите? Дождь, кажется, стих. На улице сразу зашумели. Раз уж вы сегодня почтили меня визитом, пойдемте пройдемся – поглядим на праздничные фонари под карнизами. Праздник Хикава краше всего именно в сумерках.

По его приглашению я вышел на улицу и стал любоваться нарядными кварталами. А вернувшись к себе, раскрыл старый путеводитель по Токайдо и нашел там описание храма в Тирю, именуемого Икэгои-сама. Там и вправду говорилось, что священные обереги от гадюк выдают в том святилище и что их издавна носили с собой в летнюю пору, особенно те путники, чья тропа пролегала через горы и лесные чащи.

Если бы писать это на старинный лад, как в книжках для театра, то сцена выглядела бы так: на переднем плане – ровный помост; прямо перед зрителем высятся выкрашенные киноварью ворота Нио, за которыми открывается дальний вид на храмовый двор Каннон. В стороне, как и положено, застыло мощное дерево гинкго; словом, всё устроено на манер Накамисэ в парке Асакуса, и занавес поднимается под торжественную музыку и гомон балаганов Шестого округа.

И вот справа выходит старик – осанкой и видом своим напоминающий завсегдатая закусочной Окада; слева же появляется молодой человек. Они встречаются перед воротами и обмениваются приветствиями, как и подобает добрым знакомцам.