Книга Королева Лета, умри, страница 14 – Любовь Минеева

— Нет, это было позже! – уверенно ответила Нелька, и никто не посмел спорить с главным «сэсэном».

— Что еще за Девичий Пожар? – спросила Дарина. Она была не здешней – приезжала из Арслана гостить к бабушке и тусовалась с их компанией первое лето.

Если история Плачущей Эльзы вызывала у Леньки будоражащее волнение, то в байку о Девичьем Пожаре он не верил и едва ли не фыркал, пока Неля расписывала ее в красках.

— Это было в тридцатые годы, когда только-только создавались колхозы. Сталин требовал много урожая – и плевать ему было на засуху или, наоборот, дожди – сдавай норматив, города требуют хлеба. А если колхоз не справлялся – разговор короткий: председателя и всю «головку» – к стенке!

Нелька таращила глаза, народ слушал, затаив дыхание.

— Короче, у тогдашнего председателя дела не заладились. Урожая в тот год было – хрен да маленько, в Поволжье свирепствовал голод, и это все грозило серьезными неприятностями. А жена у председателя была ведьма. Ее так и звали – Рогатая Ведьма, или просто – Рогатая…

Девчонки захохотали, а Ленька заметил, что Нелька немного смутилась. Видимо, прозвище ведьмы было ее собственной художественной находкой.

— Да я вам говорю, сама слышала от мамы, а она – от ол-асяйки^[8]. Короче, жена председателя знала один языческий ритуал… Она вообще поклонялась демонам или какой-то другой черной силе… Нужно было принести в жертву тринадцать молодых и красивых девушек. Председатель, боясь за свою жизнь, послушался жену. Их собрали в приезжей избе – типа общаги, большой деревянный барак. Якобы на собрание Женсовета или Комсомола – короче, придумали что-то такое. Ну, они пришли после работы, поздно вечером. А председатель с Рогатой заперли дверь снаружи и подожгли избу. Все девушки сгорели. Это произошло как раз в солнцестояние. Вы думаете, почему мы празднуем этот День земли? Ни одна деревня в округе, ни один колхоз его больше не отмечает! Это от той Рогатой пошло, языческий праздник, поклонение демонам.

— Значит, твоя подружка, эта Таня, тоже им поклоняется? – смеясь, сказала Дарина. – Она же королева на этом празднике!

— За базаром следи! – грубо одернула ее Нелька. За свою лучшую подругу она была готова башку оторвать. – Танька просто делает, что ей велят. А организует все колхоз! И оплачивает. Он, может, до сих пор и держится на плаву благодаря этому празднику…

— А что потом случилось с Рогатой? – неожиданно подала голос Майя. Ей, видимо, понравилась и история, и Нелькина ведьма, и ее имя.

Неля окинула Майю высокомерным взглядом, но снизошла до ответа, польщенная вниманием к своей выдумке:

— Председатель, хотя его и не наказали, а даже похвалили за выполнение плана, вскоре спился. Видать, совесть его замучила. А потом повесился – может, это она его заставила, чтоб не проболтался. А Рогатая ушла из деревни. Больше ее тут не видели.

М-да, можно было бы зафиналить поинтересней!

Ленька повернулся к Майе, чтобы сказать, что им пора, но тут из темноты в свет костра вынырнула Таня Япрынцева. В голубом сарафане, открывающем плечи, с распущенными волосами, она походила на нимфу, прекрасную и непостижимую, внезапно явившуюся людям. Девчонки радостно завизжали, будто их посетила какая-нибудь Ариана Гранде. Леньке показалось, что позади зашумели колеса машины, удаляясь в сторону деревни. Таню, видимо, кто-то подвез. Один из ухажеров? Почему только этот «кто-то» не присоединился к их компании и не продолжил свои ухаживания? Странно, подумал Ленька, и за размышлениями забыл о решении уйти.