Книга Королева Лета, умри, страница 17 – Любовь Минеева

— Нет. Он заходил?

— Ага. Беда-то какая, ужас. Вроде тихо у нас, но раз в пятилетку обязательно – как гром среди ясного неба – что-нибудь да отчебучат! И надо же подумать – в самой школе! Камеры-то у них не работают, оказывается, а директриса на них деньги с родителей собирала!

«Как удобно», – подумал вдруг Ленька. Вот он, например, не знал про неработающие камеры. А кто мог? Димка Бероев, чей отец – главный местный меценат, постоянно жаловал школе немалые суммы? Степка, чья мать в этой школе – директорская секретарша?

— Чего молчишь? Чай будешь?

— Я завтракал.

— Надеюсь, тебя там рядом не было, с этой девушкой?

— Эта девушка – Таня Япрынцева, моя бывшая одноклассница, мам. Так говоришь, как о посторонней.

— Знаю я, что там за одноклассница.

В голосе он уловил нотки презрения, что для его добродушной, хоть и любившей поворчать маман было не свойственно.

— Видимо, правду болтали, раз так кончила.

— Ты о чем?

— Как будто и сам не знаешь. Похождения эти ее… королевские.

Ленька напряженно размышлял, пытаясь понять, к чему она клонит. Сплетней, связанных с Япрынцевой, ходило, конечно, немало: кого она отшила, с кем флиртовала, куда ходила… Но ничего такого, чтобы согласно кивать головой, мол, да-да, именно к такому концу все и шло, он припомнить не мог. После окончания школы она тоже поступила в колледж в том же Биишево, соседнем большом селе. Только не в Ленькин, а в педагогический. Там их пути совсем не пересекались. Может, она там что-то натворила?

Разговор прервал вернувшийся дядя Миша. В форме, с папочкой – все как положено, он обошел всю Ленькину улицу и снова заглянул к ним на обратной дороге. Разговор вышел коротким.

— Видел Таню после дискотеки?

— Нет, я не остался до конца.

— А где был?

— Дома. Ушел из клуба в одиннадцать.

Мать и бровью не повела. Значит, ее самой еще не было. Отлично, этой версии и будем держаться.

— Может, заметил что интересное? Подозрительное?

Бероева, рыдающего у забора. Танин кулон в Степкиной куртке.

— Нет.

Проводив гостя, Ленька ушел в комнату, лег на кровать и достал телефон, снова и снова обновляя Майину страницу в соцсети. Ничего не изменилось. Последний раз была вчера, 21 июня, в 15:41. И дурацкая фотка с праздника. На страничке Тани – куча фотографий в образе Королевы лета, целая фотосессия. Под постом – уже сто пятьдесят комментариев. Стенания об утрате, соболезнования родным, кто-то открыл сбор материальной помощи… Ничего интересного, никаких коварных замечаний в духе «так тебе и надо» или еще чего-то в этом роде.

Сам не заметил, как заснул. Мать, заглянув в комнату, задернула штору и вытащила мобильник, все еще зажатый в руке.

Разбудил его приход Степки. Мать, видимо, возилась в огороде и разрешила ему пройти в комнату.

Он бесцеремонно плюхнулся на кровать, от чего Леньку аж подбросило.

— Ты долбанулся?!

— Бероева арестовали.

— Чего? Димку?

— Ну. И какие-то придурки разгромили их магазин.

— Кто?

— Поди знай кто. Подписи не оставили.

— Он признался или что?

— Хрен знает. – Степка поднялся с кровати, и Леня смог выбраться из-под покрывала, больше не зажатого тушей друга. Отодвинул штору, глянул на телефон – ни звонков, ни сообщений.

Степа между тем продолжал вещать новости, прохаживаясь по Ленькиной комнате. После обхода участкового и первых допросов биишевских следаков Димку увезли на допрос в соседнее село, откуда он уже не вернулся. Кто и что рассказал – неизвестно, но вроде как он первый и единственный подозреваемый. Многие рассказали про их ссору на банкете, кто-то и позавчерашнюю перепалку на берегу припомнил.