Книга Королева Лета, умри, страница 16 – Любовь Минеева

Степа начал строить планы на завтра, Ленька отвлекся от созерцания сладкой парочки, стараясь отвечать что-то подходящее случаю, хотя на самом деле плевать ему было на завтрашний праздник. Если все сложится как надо, они с Майей в это время будут уже в Арслане, за чертой прошлой жизни.

Внезапные крики на той стороне круга заставили всех примолкнуть. Кто-то вырубил музыку в тачке, кто – не ясно, потому что Дима стоял тут. Стоял и орал на Таню с перекошенным от гнева лицом.

— Ну и вали, овца! Шлюха тупая!

— Ты че, ваще оборзел? – тут же вступилась Нелька, а Таня покраснела как помидор и что-то прошипела, но Ленька не расслышал, что именно.

Димка замахнулся, и все разом вскрикнули. Но удара не последовало – в последний момент Бероев взял себя в руки.

— Дура ты, поняла? – Он выдавил из себя усмешку. – Такие обычно плохо кончают.

И ушел, расталкивая вскочивших ребят, к машине. В этот момент Ленька увидел Вику, Димкину сестренку, одноклассницу Майи. Она стояла у тачки и испуганно хлопала глазами. Секунду спустя машина умчалась, увозя Бероевых-младших в сторону деревни.

После недолгой паузы вновь затренькала гитара и захихикали девчонки. Таня пыталась делать вид, что ничего не произошло, зато Нелька заливалась за двоих, понося Бероева, но не слишком старательно.

Майя шепнула:

— Ну что, идем?

Они ушли, ни с кем не попрощавшись. Впрочем, их ухода все равно никто не заметил, только мрачные тени прибрежного леса долго вздыхали вслед.

Разобравшись с воспоминаниями и ничего в них не найдя, Леня сгонял на велике к парочке бывших Майкиных одноклассниц, с которыми она общалась чуть ближе, чем с остальными, узнать, может, она с ними выходила на связь. Регину, с которой Майя сидела за одной партой, он дома не застал, зато вторая, Аленка, сама так и засыпала его вопросами, мол, почему это он ищет Майю, если ближе Леньки у нее никого не было? Поняв, что вести расспросы таким топорным методом – плохая затея, он поспешил ретироваться.

Вернувшись домой, Ленька наконец застал мать. Она возилась на кухне, с порога он слышал громыхание посуды и за двадцать лет своего существования научился по этим звукам различать материно настроение. Сейчас, судя по легкому дребезжанию, она была в умеренной степени взвинченности.

— Леня? – окликнула она, услышав его возню у двери.

— Да.

Он прошел в маленькую кухню, теперь, в летний сезон, заставленную банками свежеприготовленного варенья, ведрами с еще не переработанными ягодами, подносами с порезанной мятой и матрешкой, выставленными на просушку, и всякого рода тарой, где вечно что-то перебиралось, остывало, отмокало и засахаривалось. Живности они не держали, матери этого удовольствия и на работе хватало, а вот огород – самое милое дело. Засажено все от забора до забора, куда ни ступи – обязательно попадешь в грядку. Вот они уже где у Леньки, эти грядки.

Мать – Лидия Николаевна – полненькая, невысокого роста, в домашнем платье и с вечно перекинутым через плечо кухонным полотенцем, хлопотала у плиты.

— Дядя Миша тебя не встретил? Или ты уже оттуда?

Дядя Миша – юмаковский участковый. Нутро вдруг неприятно заныло, хотя он понимал, что старлей, скорее всего, просто опрашивает всех, кого видели ночью рядом с Таней. Всю толпу, что плясала вчера в клубе, в общем-то.