Книга Двенадцать королей Шарахая, страница 201 – Брэдли Бэлью

Как правило, молодой боец нападал на старшего, но Камеил не давала Чеде спуску. В грудь, по ногам – Чеда едва успевала отбиваться, и все же пропустила удар в висок. Зрители разделились: одни смотрели в ужасе, другие – с явным азартом.

Удары посыпались градом, Чеда едва успевала защищаться. Несколько раз ей прилетело ножнами, она пыталась найти бреши в защите Камеил, но та всякий раз оказывалась слишком хороша, слишком быстра. Вот она нанесла удар такой силы, что Чеду отшвырнуло в толпу, но чьи-то руки поймали ее и вытолкнули обратно в круг света. Чеда вновь встала в стойку, приготовившись защищаться, но Камеил отступила: встала, задрав подбородок и опустив руку с мечом. По толпе побежали шепотки. Короли, особенно Хусамеддин, хмурились.

По правилам танца Камеил должна была поднять клинок, приветствуя храбрость противницы и оказывая почтение ее умениям. Но вместо этого она опустила шамшир, выказывая неуважение.

Чеда в ответ подняла саблю на уровень груди, острием вверх. Не из вежливости – она действительно восхищалась умениями Камеил. И хотела ее раздразнить. Пусть Камеил играла с ней, поддаваться и следовать ее правилам она не собиралась.

Закат почти догорел, но круг света все еще пылал на полу. Шарахани знали, что бой скоро закончится, и засвистели, заулюлюкали, подбадривая поединщиц.

Они кружились как смерч: развевались платья, сверкали клинки. Вот Чеда вспорола воздух у самой груди Камеил и подняла меч. Толпа взревела. Камеил повторила прием. Приближался финал: они, поняв, что ни одна не отступит, должны были ранить друг друга последним, отточенным и самым красивым ударом, сохраняя честь противницы, оставляя напоминание о славной битве.

Чеда думала, что это будет символический финал, и хотела вытянуть руку, чтобы получить от Камеил царапину на ладони или предплечье, но Камеил продолжила наступать, как воительницы древности, ближе и ближе с каждым ударом, примеряясь, откуда пустить кровь.

«Отступи», – говорили ее движения. Но Чеда не могла. Ради того, чтобы стать Девой, она готова была выдержать удар.

Она атаковала, целясь Камеил в бедро, но пришлось отклониться назад – клинок Камеил свистнул у самого горла, воздух пощекотал кожу.

Чеда крутанулась на месте и вспорола платье Камеил, оставив порез. Идеально – неглубокая царапина, но достаточная, чтобы оставить память о ее умениях.

Камеил не шевельнулась, совершенно спокойная. Только отошла, заслонив Чеду от Хусамеддина, подняла саблю и ударила, вновь целясь в горло.

Слишком близко, поняла Чеда. Кончик сабли вскроет вену на шее, и ее кровь хлынет на начищенный пол Солнечного дворца.

Она могла бы отойти, но выходка Камеил слишком разозлила ее. Вскинув шамшир, она заблокировала удар, боль в руке ослепила ее на мгновение.

Клинок Камеил не выдержал: раскололся, кончик его отлетел в толпу и распорол руку темнокожей дамы в голубом платье.

Камеил опустила глаза, разглядывая сломанный клинок, перевела взгляд на раненую, будто не могла до конца поверить в то, что происходит. Она не ожидала этого. Она собиралась убить Чеду, перерезать ей горло, а потом сказать, что Чеда дернулась сама, что произошла ошибка… да, это запятнало бы ее честь, но незапятнанной осталась бы Обитель Дев.

Вот настолько сильно Девы желали избавиться от Чеды. И коварство им оказалось не чуждо.