Книга Стена копий, страница 219 – Брэдли Бэлью

Сумейя и Мелис уложили Дардзаду на дно ялика, в тесноте кое-как устроив его голову между ног Заидэ. Сумейя села на скамью, коленями упершись ему в плечи.

— Дайте свет, – велела она, схватив сумку с иглой, нитью и лечебными мазями.

Блеск могли увидеть проходящие корабли, но делать было нечего. Мелис зажгла фонарь, подняла его, чтобы видна была глубокая рана от шамшира. Сумейя принялась за работу, а Чеда повела суденышко в ночь.

Эмре подошел к планширю «Осенней розы», самой крупной каравелле племени Кадри, и поднял штуку, с которой за эти дни сроднился, – грубовато сделанную, но удивительно мощную подзорную трубу. За помощь в битве с Онуром на корабль его пригласил новый шейх Кадри – юный Ариз, двоюродный брат Мигира четырнадцати лет от роду. Красивый мальчик, быстро вытянувшийся и временами неловкий. У него были карие глаза и коротко стриженные волосы – осталась только косичка на затылке. Эмре рад был оказаться с ним на одном корабле, понять, как юноша настроен. Ариз пока еще не согласился помогать тринадцатому племени, но Эмре надеялся, что согласится.

Поднеся подзорную трубу к глазу, он провел все тот же ритуал, которым занимался каждый час последние десять дней: изучил горизонт, стараясь заметить странности – любое облако пыли, любую тучу странной формы. На два румба слева по борту он заметил какое-то движение, но тут же понял, что это низко летящая птичья стая. Наверное, голубянки – можно было только догадываться, какое знамение несут птицы мира, не решившиеся подлететь к их флоту.

С дюжину раз он был уверен, что заметил высоко в небе движение, что чудовище приближается, извиваясь всем своим гибким телом, словно угорь в воде. Но то были просто нервы. Он не мог избавиться от воспоминания о безжалостных глазах змея, летящего прямо на корабль. Обычные звери живут, чтобы выкармливать детенышей или защищать свои владения. Но во взгляде змея ему виделась злоба, словно он жаждал разрушать и убивать. Эмре уверен был, что Онур вызвал его тем странным оранжевым камнем, которым размозжил череп Мигира. Но велика ли его власть над чудовищем – не знал. Он твердо понимал лишь одно: что не хочет видеть эту тварь больше никогда.

«Это уж боги решат», – заметил его внутренний голос.

— Он зализывает раны, – сказала Хаддад. Эмре обернулся и увидел, что она стоит у бизань-мачты. В одной руке она держала большущий пурпурный редис, в другой – ножик и, отрезая от редиса ломтики, закидывала в рот. Крестьянская еда: так обедают на берегу журчащей реки маласанские крестьяне, прежде чем вернуться в поля.

Она была одета в яркое платье из разноцветных лоскутов: грубые стежки, неровные лоскуты – одежда такая же крестьянская, как еда. Но длинные ожерелья, серебряные браслеты и крупные серьги, качавшиеся в такт движениям, магическим образом делали из нее модную богачку с Золотого холма.

— Вышла на солнышко? – спросил Эмре.

— Внизу страшная жара, – ответила она, жуя. – Почему бы и не выйти.

Она шла на «Розе», чтобы быть поближе к Аризу, но потеря Заккара и двух верных людей в битве с Онуром сильно по ней ударила. Она предпочитала оставаться в каюте под палубой и редко поднималась. Но сегодня как будто почти стала собой: вернулась кривоватая улыбка, очаровательная и насмешливая… вот только глаза не улыбались. Эмре понимал почему.