Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3, страница 184 – Жоубао Бучи Жоу

Пусть себе думает что хочет.

— Прости, – тихо сказал ей Мо Жань и нырнул в сумрак ночи.

Прохладный ветер дул прямо в лицо, и ему поневоле пришлось зажмурить глаза.

Благодаря разговору с Лин-эр Мо Жань вдруг подумал о том, что он, видимо, неверно понимал значение слова «любовь».

Лин-эр спросила его: «А какие тебе нравятся?»

Кажется, он ни разу в жизни не задавал себе такой вопрос.

Каждый, кому не посчастливилось получить достаточно человеческого тепла и у кого никогда не было права выбора, обычно готов отдать всего себя тому, кто, в отличие от прочих, просто проявил к нему хотя бы каплю доброты.

«Какие нравятся?» Мо Жань даже мысленно не смел спросить себя о таком.

На самом деле у каждого человека имеются свои вкусы и предпочтения. В детстве Мо Жань часто видел на улице, как другие дети тянут отца или мать за краешек одежды и клянчат: «Хочу вот это, с луком» или «Мама, красный фонарик красивее, чем желтый, хочу красный».

Сам Мо Жань не мог произнести ничего подобного, потому что это было бы совершенно бессмысленно: единственным, что он мог получить на ужин, была самая дешевая пшеничная лепешка. И то ее приходилось разрывать пополам, чтобы поделиться с мамой.

Когда они стали жить в «веселом доме», Мо Жань часто украдкой подглядывал за детишками богачей, которые приходили послушать музыку, и слышал, как они, покачивая шелковыми веерами, лениво произносили что-нибудь в духе: «Мне понравилась Цуй-эр, которая пела в прошлый раз. Пусть и сегодня она поет. У нее и голосок такой сладкий, и собой прелестна».

На взгляд Мо Жаня, сестрица Цуй-эр по красоте и в подметки не годилась сестрице Байжун. Но кого волновало, что он там думал?

Никто никогда не спрашивал его: «А что тебе нравится?» Всякие цветистые фигуры речи вроде «права выбора» или «чувства прекрасного» могли звучать лишь из уст богачей. С Мо Жанем же все было просто: что дают – тому и радуйся. Дают еду – будь благодарен; дают, чем прикрыть наготу, – лей счастливые слезы… «Нравится»?

Бред какой-то. С какой стати ему может что-то нравиться? Как он смеет что-то предпочитать? Разве у него есть право выбирать? Все, что у него есть, – только его никчемная жизнь, за которую к тому же приходится бороться из последних сил.

С течением времени привычка вцепляться мертвой хваткой во все, что попадало в руки, так прочно укоренилась в Мо Жане, что ни дорогие одежды, ни облака ароматного амбрового и камфорного дыма, такие густые, что он невольно начинал чихать, не могли перекрыть нищенскую вонь, въевшуюся ему в кости.

Если окинуть внимательным взором предыдущую жизнь Мо Жаня, ту, где он все детство провел в нищете и где все его радости и печали были для других не дороже грязи под ногами, становилось ясно, почему никто за все годы так и не задал ему вопрос: «А что тебе нравится?»

Впоследствии, когда Мо Жань стремительно вознесся на вершину и провозгласил себя императором, его приближенным, опасающимся по неосторожности угодить в немилость, оставалось лишь пытаться угадывать его желания. Задать ему вопрос «А что вам нравится?» никто даже не осмеливался.

А вот Лин-эр только что вдруг взяла и спросила. Казалось бы, вопрос – куда уж проще, однако он действительно поставил Мо Жаня в тупик.

Кто же ему нравится?

Всю свою жизнь Мо Жань провел в бедности и убогости. Он и мечтать не смел ни о каком драгоценном чувстве, и его самого никто никогда не любил всем сердцем. Он не имел о любви ни малейшего представления, зато в его жизни был человек, к которому он испытывал глубочайшую ненависть.