Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3, страница 181 – Жоубао Бучи Жоу

Но в то же время Мо Жань боялся, что если будет тереть недостаточно сильно, то от него не будет никакого проку и учитель просто посмеется над ним.

Так они двое мучились довольно долго, прежде чем Чу Ваньнин наконец не выдержал и хрипло произнес:

— Достаточно, можешь идти. Дальше я сам, до всего остального смогу дотянуться.

Мо Жань едва не испустил облегченный вздох. Его лоб покрывала испарина.

— Хорошо… учитель… – глухо отозвался он и, откинув занавеску, вышел.

Чу Ваньнин еще долго приходил в себя, по-прежнему упираясь в стену лбом. Его уши были такими же алыми, как следы от полотенца на его спине.

В мгновение ока пролетело больше полумесяца с того дня, как они прибыли в деревню Юйлян. Страда подходила к концу.

После того случая, когда Мо Жань тер ему спину полотенцем, Чу Ваньнин стал старательно избегать своего ученика, словно тот был хищным зверем или какой-то ядовитой тварью. Чу Ваньнину было ужасно стыдно оттого, что он предстал перед собственным учеником в столь неподобающем виде.

Дни проходили тихо и мирно.

Однажды деревенские охотники поймали в горах упитанную кабаргу. Жители предложили развести вечером костер на гумне у въезда в деревню и устроить пир.

Каждый принес с собой что-то из съестного – сладостей или вяленого мяса, а деревенский староста откупорил два больших кувшина крепкой гаоляновой водки. Вся деревня шумной толпой расселась вокруг костра; вдыхая аппетитный запах истекающего жиром жареного мяса кабарги, люди ели, пили и веселились в свое удовольствие. Мо Жань с Чу Ваньнином не стали садиться рядом. Они заняли места по разные стороны от костра и теперь, разделенные огнем, незаметно поглядывали друг на друга.

Каждый считал, что смотрит на другого совершенно незаметно, но они постоянно встречались глазами. Всякий раз приходилось делать вид, будто этот взгляд был случайным, и с деланым равнодушием опускать глаза, чтобы потом, улучив момент, когда другой не смотрел, снова украдкой взглянуть на него.

Громко потрескивали дрова в костре, и ярко полыхало оранжевое пламя.

Отовсюду раздавался смех и радостные голоса – пир был в самом разгаре. Однако эти двое никого не видели и не слышали; лишь повисшая в небе луна освещала их истомившиеся души.

Водка старосты быстро кончилась. Деревенские пригорюнились: им явно не хватило, и хотелось продолжения веселья.

Тут Мо Жань вспомнил, что у него в домике лежал кувшин превосходного «Лихуабая». Сообщив деревенским, что сейчас за ним сходит, он поднялся на ноги и двинулся в сторону своего жилища. На полпути Мо Жань услышал позади себя чьи-то шаги.

— Кто там? – спросил он, обернувшись.

Шуршащие шаги тотчас стихли. Миг спустя из-за угла медленно, неуверенно вышагнула нога в нежно-зеленой туфельке, расшитой желтыми цветами.

— Лин-эр? – удивленно воскликнул Мо Жань. – А, так это ты.

Лин-эр многовато выпила. Ее щеки цвета белоснежного нефрита ярко раскраснелись, а губы слегка припухли и приобрели еще более сочный алый оттенок. Девушка стояла в лучах холодного лунного света и влюбленно глядела на Мо Жаня. Ее пышная грудь вздымалась и опадала в такт учащенному дыханию.

— Подождите, господин бессмертный Мо, – произнесла Лин-эр, – мне нужно вам кое-что сказать.