Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3, страница 129 – Жоубао Бучи Жоу

— Дурак, – буркнул Чу Ваньнин.

Юноша лишь опустил длинные тонкие ресницы и снова улыбнулся. И впрямь дурак.

Мо Жань, который всю дорогу внимательно следил за тем, чтобы не наступить на волочившийся по земле подол Чу Ваньнина, все же случайно на него наступил. Чу Ваньнин взглянул сперва на ногу Мо Жаня, затем ему в лицо. Пусть учитель и выглядел весьма сурово, все же ругаться он не стал.

— Это одеяние вам велико, учитель, – прямо высказался Мо Жань.

Прямо на больное наступил.

Мо Жань решил проводить Чу Ваньнина до самого павильона Хунлянь. Чу Ваньнин чувствовал себя странно: он привык всегда ходить один и редко делил с кем-то зонт, будь то бумажный или зонт-завеса.

По этой причине на полпути к дому Чу Ваньнин остановился и сказал:

— Теперь я создам свою завесу.

Мо Жань с изумлением воззрился на него.

— Но мы же так славно шли под моей, зачем…

— Разве гоже наставнику заставлять ученика держать зонт у себя над головой?

— Но ведь вы столько сделали для меня. – Мо Жань немного помолчал, а затем тихо, проникновенно продолжил: – Все эти пять лет я каждый день старался стать хоть немного лучше, потому что вы, учитель, умеете все на свете и все что угодно можете сделать сами. Я подумал, что если буду знать и уметь хотя бы немножко больше вас, то смогу быть вам полезным, смогу хоть немного отплатить за вашу доброту. Но даже спустя годы усердных тренировок вы по-прежнему остаетесь для меня недосягаемой вершиной. Боюсь, мне целой жизни не хватит, чтобы отблагодарить вас. Поэтому…

Мо Жань опустил голову, и его опущенные руки сами собой сжались в кулаки. Падавший на землю дождь начал собираться в ручейки; на лужах мелкими цветочками распускались и тут же опадали пузыри.

— Поэтому впредь, прошу, позволяйте мне хотя бы такие пустяки, как зонт, который я могу подержать над вами.

Чу Ваньнин молча глядел на него.

— Я бы хотел всю жизнь держать над вами зонт, учитель.

На сердце у Чу Ваньнина внезапно стало горячо. Его ученик произнес такие теплые слова, а ему почему-то вдруг захотелось плакать… Но он, перенеся за свою жизнь столько страданий, просто не мог поддаться слабости.

Сейчас Чу Ваньнин чувствовал себя уставшим от долгой дороги путником, которому наконец посчастливилось найти приют, место, где можно было лечь и отдохнуть.

Мысленно он тут же рухнул без сил, ощущая, как каждая косточка трещит, словно готовая рассыпаться в крошку.

В этой жизни…

В этом году Мо Жаню исполнялось двадцать четыре. Помнится, кто-то сказал, что после двадцати время течет для человека совсем иначе. До двадцати срок в три года или в пять лет кажется таким долгим, что его можно сравнить с целой жизнью; зато после двадцати человек начинает осознавать, как быстро летит время, как стремительно все меняется и, ушедшего, равно как и ушедших, уже не вернуть.

А Мо Жань сейчас говорил, что желает остановиться в потоке стремительно утекающего времени и держать над ним зонт.

У не привыкшего к чужой доброте и заботе Чу Ваньнина в груди разлилось блаженное тепло, от которого ему стало очень больно. Он долго смотрел на Мо Жаня, который так и стоял с опущенной головой, а потом внезапно сказал:

— Мо Жань, посмотри на меня.

Молодой мужчина перед ним поднял голову.

— Скажи это еще раз, – попросил Чу Ваньнин.