Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3, страница 128 – Жоубао Бучи Жоу

И это весьма больно било по его самолюбию.

— Надо идти, – хмуро бросил Чу Ваньнин.

Подразумевая, что ему надо идти.

Однако Мо Жань этого не понял и воспринял его слова как приглашение идти вместе, поэтому кивнул, подхватил кадушку вместе с грязной одеждой Чу Ваньнина и почтительно двинулся за ним следом.

Чу Ваньнин не знал, как на это реагировать.

Когда они дошли до выхода и откинули занавесь, мигом ощутили, как по-осеннему прохладно было на улице по сравнению с теплой купальней. Чу Ваньнин не сдержался и зябко передернул плечами. Заметив это, Мо Жань спросил:

— Вам холодно?

— Нет.

Мо Жань, который прекрасно знал о невероятном упрямстве Чу Ваньнина, с улыбкой произнес:

— А вот я мерзну.

С этими словами он вскинул руку в воздух. Из центра его ладони вырвался сгусток алого свечения и в один миг накрыл их обоих холодозащитной завесой. Она была очень красивой: сияющая духовная сила струилась по ее куполу, образовывая наверху узор из мелких цветов.

Чу Ваньнин поднял голову и, разглядывая завесу, с каменным лицом произнес:

— Неплохо. Ты достаточно далеко продвинулся в обучении.

— Мне еще далеко до вас, учитель.

— Не так уж и далеко. Моя укрывающая от холода завеса едва ли была бы лучше твоей.

Чу Ваньнин внимательно присмотрелся к бледному цветочному узору на куполе и добавил:

— Цветы персика очень красивые.

— Это цветы красной яблони.

Сердце Чу Ваньнина невольно дрогнуло, а глаза странно блеснули.

— У них ведь по пять лепестков, – продолжал Мо Жань.

Чу Ваньнин смешливо фыркнул, по привычке пряча волнение за деланой пренебрежительностью, и язвительно уточнил:

— У меня научился?

Он никак не ожидал, что Мо Жань прямо взглянет на него своими чистыми, ясными глазами и кивнет.

— И видимо, плохо научился, раз вы смеетесь, учитель.

Чу Ваньнин смутился.

Какое-то время они просто молчи шли рядом. Вскоре Чу Ваньнин, не желая идти вровень с Мо Жанем, слегка ускорил шаг. Следующий теперь немного позади Мо Жань вдруг сказал:

— Учитель, у меня не получилось прибыть до окончания празднества. Вы… сердитесь, да?

— Нет.

— Правда?

— Зачем мне тебя обманывать?

— Тогда почему вы идете так быстро?

Разумеется, Чу Ваньнин не мог честно ответить: «Потому что ты слишком высокий!» Помолчав, он взглянул на небо и ответил:

— Потому что, похоже, собирается дождь.

Чу Ваньнин накаркал: вскоре с мрачного, затянутого тучами неба и правда с шумом полило.

Мо Жань засмеялся.

Его улыбка была такой же красивой, как и пять лет назад, а уж с той ноткой искренности, которая теперь в ней сквозила, и вовсе обезоруживала.

— Что за глупый смех? – поинтересовался Чу Ваньнин, пристально глядя на него.

— Нет, ничего.

Ямочки на щеках Мо Жаня обозначились четче, делая его лицо еще милее.

Он так вымахал, а все хлопал своими длинными закрученными кверху ресницами. Когда Чу Ваньнин оглянулся, то не увидел на его кротком, простодушном лице ни следа злой насмешки или язвительности.

Напротив, его ученик явно был несколько смущен.

— Просто я так давно вас не видел, учитель, что теперь, когда наконец вижу, очень радуюсь.

Чу Ваньнин молча глядел на него, на ямочки от улыбки. Раньше он был уверен, что эти ямочки всегда будут предназначаться одному лишь Ши Минцзину, но вдруг обнаружил, что ошибался. Оказалось, было достаточно всего-то пожертвовать своей жизнью, чтобы Мо Жань улыбнулся и ему.