Книга Ловец Мечей, страница 163 – Кассандра Клэр

— Проспер Бек уже набирал силу, когда король Маркус отправил мне это письмо. Сделать так, чтобы я не смог связаться с королем, а он, в свою очередь, – со мной, в интересах Бека. Он относится к категории непредсказуемых преступников, не признающих общепринятые правила игры. Неугодных Королю с Горы. И мне. Король говорит, что его сын в опасности, а теперь Бек угрожает принцу. Ни один человек, подчиняющийся мне, не посмел бы задеть члена королевской семьи.

Кел ответил:

— Если Проспер Бек велел устранить вашего посланца, значит, ему известно о контракте. А это означает, что о договоре знали не трое. А четверо.

Андрейен наклонил голову в знак согласия. Кел подумал: интересно, откуда в нем это сверхъестественное спокойствие? Майеш всегда говорил, что сочетание изящества и порочности является прерогативой знати, но Андрейен явно не принадлежал к высшим слоям общества. С другой стороны, невозможно было определить, к какому социальному слою он принадлежит. Он был выше подобных вещей.

— Я хотел поручить вам разобраться в этом деле, – произнес Андрейен. – С помощью короля было бы нетрудно выяснить, кем на самом деле является Бек и откуда он узнал то, чего ему не следует знать. Но без короля… мне нужно понять, о чем Маркус хотел сообщить мне на той предполагаемой встрече. Если существует способ разрушить империю Бека, мне нужно узнать, в чем он заключается. – Король Старьевщиков уставился на Кела немигающим взглядом. – Итак. Вы сделаете это?

«Мне это не нравится. Совершенно не нравится», – подумал Кел. Но Андрейен был прав. Если Кел не поговорит с королем, они не узнают, существует ли другая, более серьезная опасность, угрожающая Конору. Может быть, Беку нужно что-то еще кроме денег. Избавиться от Бека было в интересах не только Конора и Кела, но и в интересах Короля Старьевщиков.

— Хорошо, – сказал Кел. – Я поговорю с королем. Но клянусь Айгоном, если меня из-за этого убьют, я вернусь из ада и буду преследовать вас по ночам.

— Превосходно, – усмехнулся Король Старьевщиков. – Жду с нетерпением.

Раз в неделю махарам принимал просителей в шуламате. Он сидел на почетном месте, облаченный в силлон – церемониальную одежду, рукава и подол которой были расшиты темно-синей нитью. На коленях у него лежал посох из древесины миндаля – копия посоха, с которым Иуда Лев ушел в пустыню после гибели Арама.

В эти часы махарам отвечал на вопросы относительно закона, благословлял новорожденных и молодых людей, собиравшихся пожениться, а также решал мелкие разногласия, возникавшие между обитателями Солта. Обвинение в преступлении или проблемы, касавшиеся всех, обсуждались во время ежегодного визита Санхедрина. Именно в эти «приемные часы» Хана Дорин привела Лин к махараму и потребовала, чтобы ей разрешили изучать медицину.

Лин не обращалась к махараму с тех пор – до сегодняшнего дня. И сейчас она с большой неохотой отправилась в шуламат, и только потому, что не видела иного выхода. Прошлой ночью она пришла в Дом Женщин, чтобы увидеть Мариам, но принесла с собой не сумку с медикаментами, а брошь, в которую был вставлен камень Петрова.

В попытках «пробудить» камешек Лин испробовала все, что приходило ей в голову. Ей было нужно, чтобы он «вспыхнул», «ожил», как это произошло во дворце, но он просто лежал в ее ладони, холодный и безжизненный, словно жабий глаз. Она мысленно обращалась к нему, пыталась установить с ним связь, но это не действовало. Увы, молитвы тоже не помогали. В конце концов Мариам, чувствуя нервозность Лин, уговорила ее пойти спать, повторяя, что применить камень в качестве исцеляющего средства можно будет позднее. «В конце концов, – сказала Мариам, – тебе почти ничего не известно о нем».