Книга Терновая цепь, страница 419 – Кассандра Клэр

Он показал какой-то зазубренный, почерневший кусок металла, и Корделия поняла, что это рукоять сломанного меча Блэкторнов. На поперечине был выгравирован символ рода – терновый венец.

— Я, – ровным голосом начал Джесс, – собираюсь оставить в прошлом запутанную историю моей семьи. Чувства, которые я испытывал к матери. Разумеется, – добавил он, – не все мои родственники от природы злы. В каждой семье найдутся и хорошие люди, и не очень. Но ужасные вещи, которые творила моя мать, были совершены после того, как она приняла это имя. Она повесила меч Блэкторнов на стену над моим гробом потому, что для нее важнее всего была так называемая честь семьи. Даже за порогом смерти я должен был помнить, что мое предназначение – стать ее идеальным Блэкторном. И поэтому я хочу похоронить то, что моя мать считала принадлежностью ее Блэкторна; я хочу забыть об этом и начать жизнь заново в качестве другого Блэкторна. Такого, каким я сам захочу стать.

Он положил рукоять меча среди других предметов и несколько секунд стоял, глядя на гроб, так долго служивший ему тюрьмой. Потом с решительным видом отвернулся, высоко поднял голову и пошел к своему месту рядом с Люси.

Настала очередь Люси. Прежде чем отойти от Джесса, девушка сжала его руку. Она уже сказала Корделии, что принесет с собой – изображение пиксиды, которое они забрали из квартиры чародея Эммануила Гаста.

Корделия знала, что Люси до сих пор испытывает чувство вины из-за допроса Гаста, из-за каждого случая, когда она вынуждена была приказывать мертвым, хотя Гасту пришлось в свое время хуже всего. Люси сохранила способность видеть призраков, но после смерти Велиала уже не имела над ними власти. Она по секрету призналась подруге, что рада этому, потому что навсегда избавилась от искушения.

Она ничего не сказала, когда бумажка опустилась в гроб; Люси, которая исписывала бесконечные блокноты и тетради, которая всегда умела найти нужные слова, теперь не знала, что говорить. Она смотрела на лежавшие в гробу предметы, безвольно опустив руки, и подняла взгляд только после того, как Джеймс шагнул к могиле – нет, напомнила себе Корделия, это была не могила. Да, это было своего рода прощание, но оно приносило не горе, а надежду.

Стоя рядом с сестрой, Джеймс смотрел на Корделию. Здесь, в тени, его глаза сияли как солнце. Он медленно вытащил из кармана револьвер, покрытый царапинами и вмятинами.

— Мне кажется, я должен извиниться перед Кристофером, – начал он. – Он потратил столько времени и испортил столько ценных вещей, пытаясь заставить его стрелять. – На губах Джеймса появилась горькая улыбка. – И все же я хочу оставить револьвер здесь. Не потому, что он больше не стреляет, а потому, что я мог пользоваться им только благодаря родственной связи с Велиалом, а Велиала больше нет. Способности, которыми были наделены мы с Люси, не были для нас даром, это всегда было бремя. Тяжкое бремя, от которого мы избавились с радостью. – Он взглянул на Люси, и та кивнула. Ее глаза блестели. – Мне хочется думать, что Кристофер понял бы меня, – сказал Джеймс и, опустившись на колени, положил оружие в гроб.

Он испустил долгий вздох – так мог бы вздыхать путник, который, преодолев долгую и трудную дорогу, нашел приют, где можно отдохнуть. Он поднял стеклянную крышку и накрыл гроб. Раздался щелчок. Когда он поднялся на ноги, все молчали; даже Анна больше не улыбалась. Она смотрела на Джеймса задумчиво и печально.