Книга Терновая цепь, страница 420 – Кассандра Клэр

— Что ж, – произнес он. – Прекрасно. На этом и закончим.

* * *

— Константинополь, – сказал Джеймс, обращаясь к Корделии.

Они сидели на желтом одеяле для пикника, расстеленном на зеленом газоне Гайд-парка. Неподалеку поблескивала серебристая гладь озера Серпентайн; их окружали друзья, которые тоже раскладывали свои одеяла и корзины; Мэтью играл в траве с Оскаром, и пес пытался лизнуть хозяину лицо. Корделия знала, что с минуты на минуту должны появиться родственники, но сейчас в парке была только молодежь.

Корделия откинулась назад и прислонилась спиной к груди Джеймса. Он играл с ее волосами; девушка размышляла, как бы запретить портить ей прическу, но не могла заставить себя серьезно отнестись к этому вопросу.

— А что насчет Константинополя?

— Не могу поверить в то, что через две недели мы будем там. – Он обнял ее сзади. – В свадебном путешествии.

— Почему же? Мне кажется, здесь нет ничего особенного. Город как город.

Она улыбнулась, глядя на него через плечо. По правде говоря, она и сама с трудом в это верила. До сих пор, просыпаясь по утрам, она щипала себя за руку, видя Джеймса в постели рядом с собой. Не могла поверить, что они были женаты и теперь у них имелись все положенные брачные руны, хотя, вспоминая об этом, Корделия каждый раз краснела.

Бывшая спальня Джеймса превратилась в «комнату для планирования»; Джеймс, засунув за ухо карандаш, торжественно объявил, что там они будут планировать приключения. Воображаемые путешествия в Константинополь, Шанхай и Тимбукту они уже совершили; теперь им предстояло путешествовать в реальности. Увидеть мир вместе. Они завесили стены картами, расписаниями движения поездов и адресами Институтов всего мира.

«Но что же будет с вашими будущими детьми, пока вы будете колесить по свету?» – спросил Уилл в притворном отчаянии, но Джеймс лишь рассмеялся и сказал, что они будут брать детей с собой. Возможно, заведут для них специальный чемодан и будут сдавать его в багаж.

— Какая ты жестокая, Маргаритка, – сказал он и поцеловал ее. Корделия задрожала всем телом. Розамунда как-то раз сказала ей, что целоваться с Тоби ужасно скучно, но Корделия не могла представить себе, что ей когда-нибудь наскучит целоваться с Джеймсом. Она обернулась, придвинулась ближе, и он осторожно приподнял ее подбородок…

— Эй, ты! – добродушно крикнул Алистер. – А ну, прекрати целовать мою сестру!

Корделия отпрянула и рассмеялась. Она знала, что брат вовсе не возражает, что он чувствует себя свободно среди ее друзей, достаточно свободно, чтобы шутить и дразнить их. Алистеру больше не было нужды беспокоиться, как его встретят в таверне «Дьявол», на вечере у Анны. Отношение «Веселых Разбойников» и их кружка к ее брату изменилось; но значение имело не только это. Он сам изменился. Как будто всю свою жизнь он провел в тюремной камере, а потом пришел Томас и распахнул дверь. Алистер обрел способность открыто выражать свои чувства, любовь к друзьям и семье, которую он всегда преуменьшал и даже скрывал. Сона и Корделия поражались, глядя, сколько внимания он уделяет своему новорожденному брату. Если Алистер был дома, Закари Араш ни на секунду не оставался один: Алистер постоянно носил его на руках, подбрасывал его и ловил, улыбался, когда ребенок радостно пищал. Он редко возвращался вечером без погремушки или игрушки для малыша.