Книга Терновая цепь, страница 198 – Кассандра Клэр

Грейс невольно улыбнулась.

— Ты говоришь удивительно разумные вещи. С другой стороны, ничего удивительного: ты всегда говоришь разумные вещи. Ты пришел, чтобы обсудить заметки, которые оставил мне в прошлый раз? У меня появились кое-какие идеи: и по поводу усовершенствования процесса, и насчет экспериментов, которые можно было бы еще провести…

— Сегодня не обязательно говорить о науке, – улыбнулся Кристофер. – Понимаешь ли, сегодня вечером в Институте состоится ежегодный рождественский прием. – Он начал рыться в сумке. – И поскольку ты не можешь на него прийти, я решил устроить для тебя небольшой праздник здесь. Я хотел, чтобы ты помнила: несмотря на то, что ты сидишь в тюрьме, в одиночестве, это не навсегда. Пройдет немного времени, и ты снова сможешь посещать балы и вечера. – И он жестом фокусника извлек из сумки зеленую бутылку. – Шампанское, – объявил он. – Бокалы у меня тоже есть.

Он поставил бутылку и бокалы на небольшой деревянный столик у кровати Грейс.

У Грейс слегка закружилась голова, как будто она уже выпила шампанского. В носу почему-то пощипывало.

— Ты очень странный.

— Странный? – Кристофер искренне удивился.

— Правда, – кивнула Грейс. – Я не ожидала, что ученый может оказаться таким… понимающим и деликатным.

— Можно быть и тем и другим, – мягко произнес Кристофер.

Его доброта, как и снисходительность Брата Захарии, немного тревожили девушку. Она не ожидала подобного отношения, тем более со стороны одного из друзей Джеймса, которые имели все основания ненавидеть ее. Но Кристофер почему-то навещал ее, разговаривал, хотел дать почувствовать, что не все ее бросили и забыли.

Грейс понимала, что все это построено на обмане. Она до сих пор вспоминала реакцию Джесса на свой откровенный рассказ. Девушка была уверена, что брат все выяснил бы и сам; но если бы она тогда промолчала, их отношения превратились бы в сплошную ложь. Нет, Грейс не жалела, что рассказала правду; если бы только он простил ее…

С громким хлопком Кристофер открыл бутылку, разлил шампанское, поставил бутылку на полку и протянул ей один бокал. Золотистая жидкость с крошечными пузырьками выглядела неуместно в унылой камере без окон, и Грейс улыбнулась.

— Кристофер, – заговорила она, взяв бокал. – Я должна тебе кое о чем рассказать.

Он широко раскрыл свои лавандовые глаза – она никогда не видела таких необычных глаз, но они казались ей прекрасными.

— Что случилось?

— Ничего не случилось.

Кристофер торжественно чокнулся с ней, и она сделала большой глоток из бокала. У нее защекотало в носу, и очень захотелось чихнуть. Грейс уже успела забыть вкус шампанского.

— Дело в том, что я совершила один поступок… нехороший поступок. И человек, которому я причинила зло, не знает об этом.

— Это имеет какое-то отношение ко мне? – нахмурился он.

— Нет, – быстро ответила Грейс. – К тебе это не имеет совершенно никакого отношения.

— Тогда, наверное, – сказал он, – ты должна признаваться не мне, а тому, кто пострадал от твоих действий.

Он говорил серьезным, даже суровым голосом. Грейс смотрела на этого юношу, обычно такого покладистого и робкого, и думала: «Кристофер что-то подозревает. Я не знаю, как он догадался, и, возможно, он не понял до конца, что именно произошло, но он догадывается и близок к истине».