Книга Король старьевщиков, страница 278 – Кассандра Клэр

Стены были сложены из гладкого темного камня. «Черный особняк, – догадалась Лин. – Я в Черном особняке». Она спустила ноги на пол, стараясь не обращать внимания на адскую головную боль, которая никак не проходила. Спрятала лицо в ладонях и попыталась сообразить, что произошло. Это получилось с трудом. «Шуламат», – вспомнила она. Потом в сознании начали мелькать беспорядочные картины. Мариам лежит, скрестив руки на груди. Старейшины окружают ее, смотрят на нее молча. Взгляд Арона. Лицо Майеша, похожее на каменную маску. Перед глазами у нее возникают какие-то видения, слова, светящиеся уравнения. Она вспомнила ощущение могущества, вспомнила, как это могущество хлынуло из нее, подобно реке, вспомнила свою последнюю отчаянную попытку сдержать его, сделать из него оружие, которое могло бы сжечь дотла грозные тени, преследовавшие ее во сне.

Движущаяся полоса огня, которая сияла ослепительно, словно золото. А потом тишина. И темнота: ни огонька, ни звука. Ей показалось, что она вспоминает ощущение, будто ее несут куда-то. Ей снились отрывочные сны; она видела огонь и стекло, падающие колонны какого-то храма, каменные стены, превращавшиеся в пыль.

«Мой камень», – вспомнила Лин и вздрогнула. Камень-источник. Быстро оглядев себя, она выяснила, что на ее одежде броши нет: она была одета в чистую рубаху и штаны. Интересно, куда подевалось платье, в котором она пришла на испытание? Среди простыней камня тоже не оказалось.

Лин слезла на пол. Ноги подкосились, и она рухнула на колени. Кое-как она подползла к сундуку, стоявшему у кровати.

Когда она подняла крышку, петли скрипнули. Внутри Лин увидела знакомые предметы. Аккуратно сложенную одежду – не всю, правда. Шарф, подаренный Джозитом. Отцовский компас, который он брал в путешествия. Тонкую золотую цепочку, на которой мать носила свой магал. Книгу по анатомии, пару перчаток, сшитых Мариам. Несколько пакетиков с семенами, аккуратно надписанных. Она перебрала пакетики, чувствуя, как холод расползается по телу. Это был почерк Ханы; семена были от лекарственных растений, которые росли только в Солте.

Сундук собирал человек, который хорошо ее знал. Точнее, несколько человек. Его приготовили люди, которые знали, какие вещи сама Лин взяла бы с собой из Солта, покидая его навсегда.

Она прижала ладони к животу, как будто это могло помочь справиться с приступом паники. Нужно подниматься на ноги, выйти из комнаты, найти Андрейена и остальных. Но она не могла заставить себя пошевелиться. «Дыши, – сказала она себе, как множество раз говорила своим пациентам. – Дыши, и это пройдет».

В дверь постучали, и Лин подняла голову. Она хотела сказать «войдите», но язык не слушался. Она нахмурилась, попробовала произнести слово еще раз, но дверь уже распахнулась.

На пороге стоял Король Старьевщиков. Он показался Лин невозможно высоким и тощим, как фигурка из палочек; в руке он, как всегда, держал свой посох, еще одну палочку, и был совершенно черным, если не считать белого овала лица. Вид Лин, сидящей на полу перед открытым сундуком, казалось, ничуть не удивил его. Он пересек комнату и сел на кровать.

По привычке он сложил руки на набалдашнике трости, прежде чем заговорить.

— Лин. Я все гадал, когда же ты проснешься. Прошло трое суток. – Он посмотрел сверху вниз на нее, на открытый сундук. – Должно быть, у тебя есть вопросы.