Книга Король старьевщиков, страница 281 – Кассандра Клэр

— Хватит, – произнесла Лин.

Его слова были всего лишь словами. Они гулко отдавались в пустоте, царящей у нее в душе. Она стала изгнанницей. Она больше никогда не увидит ни Майеша, ни Мариам; ни Меза, ни Хану. Никого.

Конора она тоже потеряла. Она выбрала свой дом в Солте и отказалась от дома и счастья, которые предлагал ей он, и вот теперь Солт отвернулся от нее, и у нее не осталось ничего. А Андрейен не давал ей покоя, давил на нее, требовал от нее еще чего-то. Того, чего она не могла сделать, не могла ему дать.

Лин стиснула камень-источник в кулаке с такой силой, что заболела рука. Края броши впились в ладонь.

— Пожалуйста, – прошептала она, едва найдя в себе силы выговорить это слово. – Оставьте меня. Оставьте меня одну.

Раньше Кел, глядя на башню-тюрьму, думал, как, должно быть, ужасна участь людей, заключенных внутри. Они сидели за решетками из Огненного стекла, зная, что суда не будет, что их жизнь зависит только от воли его величества, который решит, когда состоится казнь. (А потом – ледяная зеленая вода, пасть крокодила и полные смертельного страха вопли, затихающие лишь с биением сердца.)

Но ему никогда не приходило в голову, что в тюрьме может быть так скучно. Делать было совершенно нечего, оставалось лишь наблюдать, как солнечный луч движется по полу. Кел с нетерпением ждал шагов стражника, который приносил пищу и воду, – не потому, что он был голоден, а потому что разговоры тюремщиков нарушали однообразие. Также из болтовни солдат между собой он узнал, что Анжелике и ее пирату удалось бежать через Узкий Перевал, где к ним присоединился отряд верховых воинов во главе с Кураме, Кито и Исамом. Дворцовой гвардии пришлось повернуть назад, потому что беглецы пересекли государственную границу. Кела немного утешило то, что принцесса в безопасности: теперь мерзкой Белмани до нее не добраться.

Услышав шаги в коридоре, он почти испытал облегчение. Быстро сел, стряхнул солому с куртки. Он знал, что это не стражник; стук их сапог звучал иначе. Почти не слыша себя из-за оглушительного стука сердца, он произнес:

— Конор?

Перед его камерой возникла тень. Остановилась по ту сторону решетки. Широкая тень, слишком высокая для Конора. В камеру хлынул свет, и Кел испытал острое разочарование. Перед ним стоял легат Аристид Джоливет. Он выглядел точно так же, как в тот день, много лет назад, когда Кел впервые увидел его в сиротском приюте: суровый воин в красном мундире, со сверкающим перстнем на пальце.

Офицер хрипло произнес:

— Можешь мне не верить, но я не хотел, чтобы все так кончилось.

Кел подошел к решетке и злобно уставился на Джоливета. На Джоливета, который выбрал его, ничтожного мальчишку, из множества других, привез его во Дворец. Научил его сражаться за Конора. Приказал ему найти людей, приславших наемников в Сияющую галерею.

— Я бы плюнул вам в лицо, – сказал он, – но вы даете заключенным слишком мало воды.

— Не понимаю, чем ты недоволен, – возразил Джоливет. – Ты всегда знал, что однажды умрешь за Конора.

— Я умру не за Конора, – буркнул Кел. – Я умру из-за вашей лжи и предательства Фальконета.

— Я солгал ради Аврелианов, – бесстрастно произнес Джоливет. – И готов продолжать лгать. Таков мой долг и твой тоже. Если бы тогда, в Малом Дворце, я подтвердил твои слова, сказал, что, копаясь в делишках Семей Хартий, ты выполнял мой приказ, мы лишились бы единственного оставшегося у нас преимущества перед заговорщиками. Они не знают, что именно нам известно.