Книга Король старьевщиков, страница 276 – Кассандра Клэр

Он медленно сел. Тут же ощутил приступ тошноты, желчь подступила к горлу. Жадно хватая ртом затхлый воздух, он огляделся по сторонам. Голый каменный пол. Соломенный тюфяк и рваное одеяло. Дешевый глиняный кувшин. С трех сторон его окружали каменные стены, высоко, под самым потолком, виднелось светлое пятно – забранное решеткой окно, в которое проникал свет луны. Еще одна глиняная посудина, побольше, понятно для каких целей. И вместо четвертой каменной стены – толстые прутья от пола до потолка. Келу показалось, что они испускают тусклое свечение.

Кел перекатился на бок, поднялся на колени. Он подумал, что его вырвет, если он встанет на ноги, поэтому он пополз по полу к прутьям. Обхватив один прут правой рукой, он ощутил слабую вибрацию, как будто между ладонью и поверхностью возник электрический разряд.

Огненное стекло.

Он находился в тюрьме La Trecherie ^[20]. Ловушка. Башня Предателей. Эти названия мелькали у него в мозгу, катились, словно колеса кареты, оставляя за собой кровавые колеи, и Кел едва успел доползти до горшка, прежде чем его все-таки вырвало. Он кашлял и отплевывался, потом выпрямился, сел на пол, ощущая горький вкус во рту.

Конор. Фрагменты воспоминаний возвращались. Комната Анжелики в башне кастель Пишон. Толпа стражников, ломающих двери. Фальконет. Лицо Конора во время речи Фальконета, который выставил его, Кела, убийцей, лжецом, предателем.

Кел подполз к тюфяку, бросился на него, схватил кувшин. Благодарение Богам, кувшин был почти полон, хотя вода оказалась затхлой. Он выпил половину и только после этого сообразил: неизвестно, когда ему принесут воды и принесут ли вообще. Неохотно поставил кувшин на пол.

«Сначала следует оценить свое состояние и причиненный тебе ущерб», – всегда говорил Джоливет. И поэтому в тусклом свете луны Кел принялся обследовать себя. На затылке, на том месте, куда его ударили, он нащупал шишку; волосы слиплись от крови. Он был в той же одежде, которую надел, чтобы идти в Малый Дворец, хотя она была порвана, дыры были окровавлены. Должно быть, его волокли по земле, по камням, тогда и появились эти дыры.

Если не считать шишки, других повреждений не было. Долго ли он находится здесь? Сейчас та же самая ночь или он провалялся без сознания целые сутки? При мысли о том, что он потерял ориентацию во времени, Келу стало не по себе. С другой стороны, теперь он узник, и не имеет значения, который сейчас час, какой день. Ему не нужно спешить по делам, на встречи – если не считать последней встречи, на которую рано или поздно являются все мужчины и женщины.

Ему вдруг показалось, что в полумраке он видит перед собой Темного Провожатого и серую дверь. Кел закрыл глаза, но лучше не стало. Перед ним появилось лицо Конора в той комнате, в кастеле Пишон. Лицо человека, получившего смертельную рану. Лицо ребенка, которого оставили одного в темноте.

«Прекрати», – велел он себе. Не было смысла сидеть здесь и страдать из-за того, что случилось, из-за того, что сделал Фальконет. Головная боль начинала немного ослабевать, и он мог мыслить более или менее ясно.

«Задавай вопросы, – сказал он себе. – Представь, что ты стоишь перед Королем Старьевщиков, изучаешь фрагменты головоломки и пытаешься собрать из них картину».

Первый кусочек. Та записка. Разумеется, Король Старьевщиков не писал ее. Кела заманил в Малый Дворец человек, которому было известно о готовящемся побеге Анжелики. Человек, который все идеально спланировал, который знал, что произойдет в спальне принцессы, когда она будет уходить.