Онлайн книга «Король старьевщиков»
|
Мариам ахнула, и ее спина изогнулась дугой. Какая-то темная жидкость сочилась из ее груди – нет, не сочилась, она хлестала, как кровь из рассеченной артерии. Лин продолжала прижимать ладони к груди Мариам, пока черная жидкость капала на пол, подобно темному дождю. Свечи зашипели и погасли, словно от ветра, а Арон подбежал к краю альменора. Мариам села. Положила руку на грудь, и на ее лице появилось выражение крайнего изумления. Потом она резко обернулась к Лин. На ее щеках внезапно вспыхнул здоровый румянец, какого Лин не видела уже много лет. Лин с гулко бьющимся сердцем наблюдала, как Мариам сделала глубокий вдох – ее грудь вздымалась, рот широко открылся от удивления, легкие наполнились воздухом. — Мне не больно, – потрясенно проговорила она. – Мне не больно… Махарам, бледный как смерть, пристально смотрел на них. Со стороны свидетелей раздавались голоса, они становились все громче, выражали изумление и страх. Лин казалось, что они доносятся откуда-то издалека, она не различала слов. — Лин, – произнес махарам зловещим, грозным голосом. Он заговорил впервые с того момента, как она вошла в шуламат. – Что ты наделала? Он смотрел на ее руки. Она проследила за его взглядом и пришла в ужас. Действительно, она видела свои кости сквозь кожу и мышцы – они светились ярко-красным. Лин выставила руки перед собой. Она все еще чувствовала, как магия пульсирует в ее теле. Магия подавляла, она пыталась подчинить ее сознание, и казалось, что эта магия, как живое существо, стремится освободиться. Лин больше не видела шуламата, не слышала голосов. Вместо этого она увидела просторный темный зал, наполовину скрытый в тени. Над ней нависали ухмыляющиеся статуи с лицами, похожими на черепа. А перед ней стояла женщина, вся в черном, худая, как тростинка. И вот женщина повернула к Лин холодное, жестокое лицо. Лин никогда ее не видела, но сразу поняла, кто это. Эльсабет Белмани. Она заметила, как глаза Эльсабет слегка расширились, как будто принцесса узнала ее. Ее губы беззвучно произнесли слово: «Ты». А потом Эльсабет быстрыми шагами направилась к ней, и Лин увидела у нее на горле камень-источник: он был вживлен под кожу и пульсировал, как второе сердце. Гнусная ухмылка появилась на бледном лице принцессы. «Конечно. Грязная ашкарка, кто же еще». Лин подумала о короле, о его последних словах, обращенных к ней. О Волчьей страже, о реках крови и виселицах, о зверствах, которые совершила семья Белмани. И выставила руки ладонями вперед. «Бойся меня», – подумала она, и пламя, которое до этого момента было заключено у нее под кожей, вырвалось на свободу. Оно хлынуло из нее, как вода, прорвавшая плотину, и хлестало до тех пор, пока вокруг не осталось ничего, кроме ослепительного света и жара. Она услышала треск огня и грохот разбивающихся камней, а потом сила начала ослабевать, она уходила, и тьма, словно слепота, застлала Лин зрение. Эльсабет Эльсабет Белмани, малгасийская принцесса, наследница Трона Феникса, сидит, уставившись в темный угол целлы древнего храма. Вокруг тихо, лишь далекий шум доносится снаружи, из Лабиринта, да слышен стук шагов Яноша и Багомера, которые расхаживают по комнате у нее над головой. Если и есть на свете вещь, которую она презирает сильнее всего – а честно говоря, она презирает столько всего, что и не пересчитать, – так это ожидание. И боль от ожидания становится все сильнее по мере приближения к цели. |