Книга Король старьевщиков, страница 262 – Кассандра Клэр

Пока она бежала, знакомые места проносились перед ее внутренним взором, как будто она мысленно рассматривала их сквозь увеличительное стекло. Дом Женщин с его витражами, разноцветные пятна света, лежавшие на мостовой. Миндальные деревья у западной стены, куда они с Мариам забирались в детстве. Медицинский сад, зеленевший и благоухавший под лучами заходящего солнца. И, наконец, Катот, где она впервые объявила себя Богиней. Каменные плиты были усыпаны опавшими цветками желтой жакаранды, купол шуламата мерцал – солнечные лучи отражались от множества голубых тессер.

Она почти ждала увидеть на площади толпу, но на Катоте никого не было. И сам шуламат выглядел так, словно он был закрыт на ночь, словно вечерняя молитва закончилась, и все ушли спать, хотя было еще слишком рано.

Подойдя к шуламату, она увидела на ступенях одинокую фигуру. Это был Майеш. Лин не сразу узнала его в хесилоне. Прошло уже так много времени с тех пор, как она видела его в какой-то другой одежде, кроме мантии советника. Ей показалось, что он выглядит старше и, кроме того, серьезнее, чем всегда.

Они встретились на середине лестницы, и у Лин промелькнула мысль о том, что сейчас он начнет упрекать ее за опоздание. Вместо этого он лишь взглянул ей в лицо сверху вниз и произнес:

— Я уж было подумал, что ты не придешь. Честно говоря, я даже надеялся на это. Но, разумеется, ты здесь.

— Да, я здесь.

Сердце Лин билось очень часто, и она ощутила прилив энергии. Она чувствовала тепло камня-источника, горящего у нее на груди. Наверное, у нее странный, даже безумный вид. Но Майеш как будто бы не удивился. Он был встревожен.

— Я не могла не прийти, заи.

— Испытание, – произнес он и помолчал немного. – Возможно, оно окажется не тем, чего ты ждешь.

Она внимательно посмотрела на него. В чем дело? Ей лучше других известно, насколько практичен Майеш – его рассудительность граничила с безжалостностью.

— Значит, тебе известно, в чем оно заключается, – сказала она, – и ты считаешь, что я с ним не справлюсь.

На мгновение он превратился в седого старика, каким и являлся на самом деле.

— Мне запрещено говорить о том, что тебе могут предложить в качестве испытания, Лин. Ты это знаешь. Могу сказать только одно: приготовься и соберись с силами.

Лин выпрямила спину. Двойные двери здания были распахнуты, и с улицы казалось, что внутри темно. Она протянула руку деду, и тот взял ее.

— Пойдем со мной, – предложила она. – Мы войдем туда вместе.

Она никогда не представляла себя входящей в шуламат рука об руку с дедом, даже в день такого невероятного события, как ее будущая свадьба. Но сегодня они вошли туда вдвоем, взявшись за руки, как будто она была маленькой девочкой. Лицо Майеша было суровым, оно казалось высеченным из камня в свете сотен свечей, освещающих зал шуламата. Свечи горели в люстрах, свисающих с потолочных балок, на стенах, на подоконниках окон с частыми переплетами, в напольных канделябрах, расставленных в дальней части помещения перед возвышением, называющимся альменор.

На скамьях по обе стороны от прохода сидели свидетели. Пятнадцать женщин, и среди них Хана Дорин, сидели слева. И четырнадцать мужчин – справа. Все одеты в хесилоны; у всех одинаковое серьезное и торжественное выражение лица. На альменоре находились три человека. Махарам опирался на посох. Рядом стоял Арон Бен-Иуда – массивная, широкоплечая фигура в темно-синих одеждах, с тонкой серебряной короной на голове.