Книга Король старьевщиков, страница 245 – Кассандра Клэр

Когда он вышел из кастеля Митат, переодевшись в штаны и рубаху для тренировок, отряд слуг уже приступил к разборке развалин. Кел знал, что к вечеру от беседки не останется и следа, как будто ее и не было. Как будто ничего не произошло. Почти так же Лилибет поступила с Сияющей галереей – велела наглухо заколотить двери и окна.

«Почему вы не прикажете отмыть кровь, заново отделать зал?» – спросил Конор.

«Потому что люди быстрее забывают о том, чего не видят», – ответила Лилибет.

Очередной выпад. Кел пронзил связку сена, дернул меч на себя. Завтра руки будут болеть, но сегодня ему было все равно. Физическое напряжение должно было помочь ему подавить гнев. Его разозлил Конор, который совершил бессмысленный и опасный поступок, едва не закончившийся разрывом с Кутани. Его злила вся эта ситуация, то, что Конор мог спасти Кастеллан от войны с Сартом, лишь принеся в жертву свою свободу и счастье. Кел знал, что Конор несчастен, и это выводило его из себя. Он злился и на себя самого. Его долгом было наблюдать за Конором, обращать пристальное внимание на настроение принца, следить за всеми его передвижениями, но поведение Конора на балу поразило его – наверное, даже сильнее, чем Анжелику. Как же так случилось? Когда он успел настолько отдалиться от Конора, что даже не имел представления о глубине его отчаяния?

Нет, наверное, он все же несправедлив к Конору. Как он может обвинять принца в скрытности и лжи, когда сам молчит о столь важных вещах? Последние две ночи он почти не спал. Он снова и снова повторял про себя слова Антонетты: «Вам следует быть осторожным с тем, что вы рассказываете Келу».

Он-то думал, что она считает его единственным человеком, которому можно доверять. Теперь он понял, что она никогда ему не доверяла. Никогда не говорила правды о себе. Он гордился тем, что он – единственный на Горе, кто видит ее насквозь, кто знает, что хихикающая девица в шелковых лентах наделена недюжинным умом и проницательностью. Оказывается, гордиться было нечем – она и его ухитрилась провести.

А он ничего не понимал. Не понимал до того вечера, когда она согласилась потанцевать с ним, приняв его за Конора. Он до сих пор гадал, зачем она все это сказала, какие у нее могли быть мотивы. Но знал, что она уже давно смеется над ним. Он вспомнил ночь на Тиндарисе, когда она спасла ему жизнь, и спросил себя: изменилось бы что-нибудь, если бы тогда на ее вопрос, что он делает на острове, он ответил бы правду?

Да или нет? Он сделал выпад мечом – это был старый меч со множеством зазубрин, оставшихся после тренировок. Он колол и рубил снова и снова; рука болела, волосы взмокли от пота. «Выплесни свой гнев, – приказал он себе. – Бросайся на стену гнева, как волна на камни. Пусть от тебя останется куча обломков, как от корабля, налетевшего на скалы. Пусть море унесет все, что не дает тебе покоя, – груз бесполезных чувств, напрасных надежд».

— У вас кровь идет.

Анжелика.

Кел резко обернулся. При этом он создал небольшой смерч из соломы, и она кружилась в воздухе вместе с пылинками. С удивлением понял, что принцесса права – костяшки его пальцев были окровавлены.

Он не помнил, как поранил руку.

— Я так и подумала, что найду вас здесь, – сказала Анжелика. – Я вас искала.

Она заплела волосы в косы – с такой прической она выглядела моложе, чем обычно. И сменила оранжевое шелковое платье на простую льняную тунику.