Книга Король старьевщиков, страница 244 – Кассандра Клэр

— Нет.

Лин вспомнила, как сегодня рано утром сидела одна на кухне Дома Женщин, помешивая маслянистый чай. Она так часто готовила его для других женщин, но ей не ни разу не пришло в голову, что он может когда-нибудь понадобиться ей самой. Отвар имел сильный запах и горький вкус болотной мяты ^[19].

— Я сделала то, что полагается делать в таких случаях. Ребенка не будет.

Его взгляд погас, словно у него в душе что-то умерло.

— И все? Так легко?

Она вспомнила, как держала чашку двумя руками, как колебалась, прежде чем выпить. Вспомнила, как ей на миг представилось личико ребенка с самыми прекрасными в мире глазами, серебристыми, словно грозовые облака, освещенные последними лучами солнца.

Но она не могла родить этого ребенка. Придет день, и Анжелика произведет его на свет. Такова жизнь, и с этим ничего нельзя поделать.

— Да, так легко.

Наступила ужасная тишина.

— Что ж, – наконец произнес он. Его лицо странно изменилось, как будто форма черепа вдруг стала иной: черты стали резкими, суровыми, безжалостными. – Благодарю тебя за честность.

Он направился к двери походкой слепого, который неуверенно нащупывает путь в незнакомой комнате. На пороге он остановился, но не обернулся.

— Мой отец, – сказал он. – У нас с тобой осталось незаконченное дело.

— О… да. Подожди минутку.

Лин быстро ушла на кухню и вернулась с запечатанным стеклянным сосудом, полученным от Меррена. Подойдя к Конору, который стоял у полуоткрытой двери, она протянула принцу флакон, но не смогла найти в себе сил взглянуть ему в лицо.

— Лекарство. Полностью готово, его можно давать больному. И, разумеется, я продолжу лечить короля, – добавила она. – Он мой пациент.

Забирая у нее лекарство, Конор нечаянно коснулся ее пальцев и быстро отдернул руку.

— Спасибо, – пробормотал он. – Ты действительно превосходный врач, Лин.

И он ушел.

Лин опустилась в кресло, невидящим взглядом уставилась на открытую входную дверь. В проеме виднелась часть улицы – мостовая, покрытая пылью. Она внезапно ощутила странную легкость, как будто она стала невесомой, и порыв ветра мог унести ее.

Она не знала, долго ли сидела так, прежде чем на порог упала чья-то тень. Незваный гость стоял на крыльце, глядя на нее прищуренными глазами из-под спутанных волос.

Орен Кандель. Он оглядел ее равнодушно, как будто это было совершенно нормально – сидеть с босыми ногами на кухне и смотреть на открытую дверь.

— Шекина, – заговорил он. – Твое испытание состоится завтра на закате. Тебе следует явиться в шуламат в этот час. Таков приказ эксиларха.

Она тяжело вздохнула. Это было уже слишком, столько всего обрушилось на нее одновременно. Она не могла сейчас думать об испытании, она ничего не чувствовала, даже страха. Лишь пустоту.

— Орен, – устало произнесла она. – Ты можешь не называть меня «шекиной».

— Пока что я должен, – ответил он, и она увидела в его горящих глазках ненависть. – Но, начиная с завтрашнего вечера, мне уже никогда не придется так обращаться к тебе.

Меч с глухим звуком проткнул тюк. Кел, тряхнув запястьем, высвободил клинок, и сено посыпалось на дощатый пол.

Золотой свет вечернего солнца просачивался в окна Сеновала, словно мед, медленно капающий с сот. После того как Конор ушел по своим таинственным делам, Кел не смог придумать ничего лучшего, кроме как скрыться в зале для тренировок. Ему совершенно не хотелось попадаться на глаза Лилибет, которая наверняка пришла в ярость после разрушения беседки.