Книга Король старьевщиков, страница 215 – Кассандра Клэр

Ее мутило. Она поняла, что дрожит, и не только от холода. «Что я наделала, во имя Богини?» Какие страдания ждут ее впереди? Как она могла совершить такую глупость?

— Нет, – произнесла она, не узнавая собственный голос. – Возвращайтесь на бал, монсеньер. Я не могу остаться.

Он быстро развернулся и пристально взглянул на нее из-под влажных черных локонов, свисавших на глаза.

— Лин…

— Не надо.

Она попятилась прочь от него. Он смотрел на нее, не веря своим глазам, так и застыл с протянутой рукой, словно хотел прикоснуться к ней, увести ее за собой обратно, в Оружейную, туда, где он без труда сможет прикидываться, будто не знает ее; ведь в том, что произошло сейчас между ними, для него не было ничего особенного.

— Не прикасайтесь ко мне больше, – прошептала она и выбежала из беседки под проливной дождь.

Мариам

— Кто здесь?

Мариам садится в постели, натягивает на себя вязаное покрывало. Сегодня ночью она спит плохо, ее то и дело будят раскаты грома и яркие молнии, разрезающие небо. Когда Мариам была моложе, она любила грозу, любила стоять на стене Солта вместе с Лин, смотреть, как тучи собираются на горизонте, как ветер гонит их с моря на город, словно наступающую вражескую армию. Грозовые тучи отбрасывали тень на поверхность воды, и гигантские волны из синих становились черными; лишь кое-где на гребнях виднелась серебристая пена.

Сейчас все иначе. Она не может уснуть, без конца ворочается, пытаясь улечься так, чтобы боль была меньше, чтобы дышать было легче. Часто ей снится, что черная кошка прокралась в ее комнату, свернулась у нее на груди и смотрит ей в лицо немигающими золотыми глазами, пока она, Мариам, задыхается под невыносимой тяжестью. Гром теперь не напоминает ей о могуществе небес и природы, а раздражает ее; гром – всего лишь одна из вещей, которые мешают ей уснуть.

Когда ее глаза привыкают к темноте, она понимает, что за шуршание разбудило ее.

— Лин, – шепчет она, протягивает руку к занавеске и отдергивает ее.

Гроза ушла, тучи немного рассеялись, и комнату заливает лунный свет. Она хорошо видит подругу. Лин, прижимая руки к груди, стоит на пороге. Ее шелковое платье промокло насквозь, волосы свисают сосульками. «Что случилось?» – хочет спросить Мариам. Она думала, что Лин до утра будет танцевать под звездами и вернется в Солт с рассказами о чудесах и роскоши Дворца.

Но заглянув ей в лицо, Мариам забывает о своих вопросах. Лин, самый упрямый и решительный человек из всех, кого знает Мариам, выглядит так, словно сейчас у нее начнется истерика.

Мариам протягивает к ней руки.

— Иди сюда, – говорит она, и Лин, всхлипнув, забирается к ней на кровать. Она вся мокрая и холодная, но Мариам обнимает ее, точно так же, как обнимала много лет назад, когда бедняжка осталась сиротой, а дед не хотел ее знать.

— Он обидел тебя? – шепчет Мариам. – Он обидел тебя, khum lōq?

— Нет. Но я такая дурочка, Мариам, – отвечает Лин. – Я такая дурочка.

— Тс-с. – Мариам гладит мокрые волосы Лин и повторяет: – Тс-с, моя маленькая сестричка, сердце мое.

А за окном снова начинается дождь. Он шелестит, как шелковая ткань, касаясь стекла.