Книга Внук Персея. Книга первая. Мой дедушка — Истребитель, страница 131 – Генри Лайон Олди

Небо отпрянуло, когда над тиринфским строем вознеслась Ника — крылатая богиня победы. Сегодня победа изменила своему обычному облику. Не женщина на колеснице, но пеший воин с кривым мечом в руке. В стрелах утонул бы сам Арей-Губитель, сойди он с Олимпа для битвы. Но воин, презирая жалкие потуги лучников, мчался вперед — туда, где пировала бронза, с хрустом перемалывая жизнь. Плечи и головы — булыжники мостовой. Ноги воина едва касались их — бог или смертный, он несся по воздуху. Дуновение ветра — и вот лица под бегуном уже обращены в другую сторону. Углядев впереди просвет, воин с легкостью барса прыгнул в самую гущу аргивян.

— Безумец! — воскликнул кто-то.

Вопль, исторгнутый десятком глоток, был ему ответом. В глубине аргосского строя ударил багряный фонтан. За спинами первых рядов вспыхнула резня, но обернуться аргивяне не имели права. Задние ряды справятся без нас. Не может один человек…

— Боги! Смилуйтесь…

Среди защитников, разрушая надежды, пировал Танат-Железносердый. Кровавый водоворот стремительно расширялся. Он всасывал живых и извергал наружу мертвецов. Мостовая сделалась скользкой. Искромсанные тела громоздились друг на друга. Доспех, шлем — медь тщетно старалась задержать беспощадный серп. Сандалии топтали требуху, выпавшую из вспоротых животов. Вторые рты распахивались на глотках, захлебываясь хриплым бульканьем. Кому повезло, тот бежал. Тех же, кто оказался зажат между тиринфянами и губительным посланцем из недр Аида, судьба лишила путей к бегству. Они ложились к ногам истребителя, радуясь, если умирали сразу, без мучений.

— Персей! — запоздало крикнули среди тиринфян.

— Персей! — подхватило эхо.

Имя Убийцы Горгоны взвилось победным кличем. Опрокинув строй аргивян, захватчики устремились вперед. Упавших добивали на ходу. «Персей!» — акрополь трясся от ужаса. Однако самого Персея в коридоре, ведущем ко дворцу, уже не было.

Аргос пал.

Лик Гелиоса, скорбно клонящийся к закату, застил дым погребальных костров. Жадные языки пламени тянулись к зареву на горизонте. Дай им волю — сожгут и бога. Что кострам завтрашний рассвет? Пепел траурным плащом накрыл город. Плач женщин пугал воронье, слетевшееся на пир. В царстве мертвых к Харону выстроилась длинная очередь. Лодочник замучился, гоняя ладью туда-обратно. Но не жаловался — сегодня он разбогател, беря плату за провоз.

Тело ванакта отнесли в храм Афины. Так велел Персей над еще теплым трупом. В храме покойного ждал его брат, павший от руки внука три года назад. Жестокая насмешка — вечные враги, близнецы Пройт и Акрисий после смерти вновь оказались рядом, как в утробе матери. Горожане шептались: ванакт не рискнул биться с Персеем. Вышел к нему босой, в разорванных одеждах, надеясь, что у родича рука не поднимется на безоружного старца. Рука поднялась — без лишних слов сын Златого Дождя зарезал несчастного, как свинью.

Рядом с Персеем, кусая губы, стоял Мегапент, басилей Тиринфа. Сражение обошлось без его участия. Он вошел в Аргос, лишь когда битва кончилась. Сын не посягнул на отца. Кто укорил бы Мегапента в родительской крови? Никто. Вот и сейчас он приказал устроить поистине царскую гекатомбу над отцовской могилой.

— Тень в Аиде возрадуется, — бросил он. — Давно пора…