Книга Гонец в преисподнюю, страница 138 – Генри Лайон Олди

Служанка была вознаграждена улыбкой и отпущена.

Фань Чжунхуэй, как его отец и дед, числился семейным лекарем в клане Лю. Его заботам вверялись все члены клана в случае болезни, а также в случае смерти, поскольку Фань был превосходным бальзамировщиком и гримёром, способным превратить мертвеца в просто спящего человека, каким мёртвый был при жизни.

Застав Фаня в указанной комнате, Лю Хо и его взял за ушко.

— Больно, — заметил Фань. Потомственный лекарь, он знал толк в боли.

— Как умерла бабушка Минчжу? — напрямик спросил ЛюХо. Лекарь замялся.

— Как она умерла? — повторил Лю Хо. И выкрутил лекарю ухо.

— Мне велели молчать! — простонал тот. Лю Хо потянулся ко второму уху.

— Ваш дядюшка! Он убьёт меня, если я проболтаюсь!

Вместо того, чтобы заняться вторым ухом, Лю Хо постучал пальцем по эмблеме Карпа-и-Дракона, нашитой на груди. Я тебе не только внучатый племянник умершей, говорил этот жест. Я секретарь управы, ведающей убийствами и возрождениями, я — должностное лицо, и если что, ты дважды ответишь передо мной, — как лгун и как пособник преступления.

Тут Фань и не выдержал.

— Шило, — севшим голосом произнёс Рюхо. — Может, потайной нож айкути с узким клинком, но лекарь склоняется к простому шилу. Удар в спину между четвёртым и пятым рёбрами. Кто-то в базарной толчее всадил бабушке шило в спину, когда она возвращалась из лавки, и скрылся незамеченным. Бабушка не умерла, она была убита.

За моей спиной раздался звук бьющейся посуды: это Фудзи уронил чашку с чаем. «Простите, — еле слышно забормотал он. — Простите, господин, я такой неуклюжий. Я всё приберу, не гневайтесь…» Я лишь отмахнулся, веля слуге оставаться на месте.

Разлитый чай меня сейчас интересовал меньше всего.

— Коготь демона, — заметил архивариус Мияги. Видя моё недоумение, он пояснил:

— Мастерский удар, не каждый так умеет. Наружного кровотечения нет, рана закупоривается. Никто не понимает, что произошло, включая пострадавшего. А когда понимают…

— То уже поздно, — завершил Широно.

— Коготь демона, — с ноткой зависти повторил Хисатака. — Мастер бил.

Я слушал их, мальчишку и взрослого опытного бойца, и сам завидовал этим двоим. Они куда быстрее меня привыкли к тому, что на Окинаве можно убить человека — в честном бою или подло, в спину! — и преспокойно уйти без последствий, продолжив свою дрянную жизнь: прежнее тело, прежняя грязная душонка.

Ладно, Хисатака с детства здесь. Окинава ему роднёй, чем Кюсю. Но Широно-то приплыл вместе со мной, и нате! — ни малейшего удивления, как так и надо.

Пора и мне привыкать. Не хочется, а что поделаешь?

— Мой дядя не хотел огласки, — продолжил Рюхо.

— Он велел лекарю держать язык за зубами, а сам объявил про естественную причину смерти от сердечной болезни. Убийство вызвало бы толки, а это привело бы к расследованию, опасным хлопотам — и повредило бы репутации семьи.

Верно, отметил я. Сперва хоронят пустой гроб, затем подаётся заявление о корыстном фуккацу, после заявительницу убивают… Людям рты не зашьёшь. Немудрено догадаться, почему Рюсэн так настаивал на закрытии дела, рискуя всерьёз поссориться со мной.

Концы в воду, со временем всё забудется. Опять же, где-то бродит убийца.

К чему его злить?

— Вы были правы, — сказал Широно, в упор глядя на меня.