Книга Гонец в преисподнюю, страница 119 – Генри Лайон Олди

— И вы их простили?

— А в чём мне их винить?! Они пытались, у них не вышло. Кто смог бы сделать больше?!

Неужели я вновь ошибся?!

Или этот опасный деляга просто выгораживает своих женщин?

— Что же произошло на самом деле?

— Меня убили.

— Кто?! Зачем?! — оторопел я.

— Понимаю, звучит странно: я бы и так скоро умер от кеккаку. Но он не мог ждать. Он был уверен, что стоит промедлить, — и он останется не у дел. Неблагодарная собака!

Лицо Канасуку исказилось от гнева, превратившись в памятную мне маску яростного демона. Приступ гнева накатил — и схлынул волной прибоя.

— Вы спросили, кто он? Помните мальчика, что был свидетелем на допросе? Сообразительного?

— Айано?

— Он был любовником моей дочери… Ну, какое-то время. Тэра созналась.

— Какое-то время?

— Он ей быстро надоел, и она с ним порвала. Мерзавец был уверен, что это я принудил дочь к разрыву отношений! И после моей смерти Тэра бегом выскочит за него замуж. В чём-то прохвост был прав: любой другой выбор был бы ещё хуже. Женщины это понимали.

— И что же ему помешало спокойно дождаться вашей смерти?

— Пошли слухи, что я нашёл для Тэры жениха.

— А вы его действительно нашли?

— Да. Я очень надеялся, что он согласится.

— И кто же это?

Я мог и не спрашивать.

Начальник Канасуку хлопнул себя ладонью по груди:

— Катацумури.

— Храмовый слуга? Почему он?

— Рассудительный. Исполнительный. Честный. Нелюдимый, правда. Но ко мне привязался. Уверен, когда б он узнал, что жениться на моей дочери и стать моим наследником — это моя последняя воля, он бы согласился. Моё желание, пока я жив, — это одно. А последняя воля умирающего — совсем другое.

— И всё же: вручить свою дочь и судьбу клана постороннему человеку? Пусть даже он оказывал вам услуги и был симпатичен?

— Он бы справился. Ифа всему бы его научила, а Тэра поддержала. В любом случае, он годился больше любого из мальчиков! Эти бы точно всё развалили. Про женихов из других кланов и говорить нечего…

Канасуку скривился, будто раскусил клопа.

— Нет, тут нужен был человек со стороны. Катацумури подходил. В любом случае, лучшего кандидата у меня не было, а времени оставалось немного. Я знал, что скоро умру. Хотя и не предполагал, что так скоро.

Он невесело усмехнулся.

Вчера ближе к вечеру посыльный доставил мне завещание начальника Канасуку. Я немедля прочёл его — дважды! — и не преминул сравнить почерк с распиской, которую оставил мне Катацумури-второй. Среди прочего Канасуку действительно завещал выдать свою дочь за Катацумури из храма Кикоэ-огими «ввиду его выдающихся заслуг». Что же до почерка… Некоторое сходство я усмотрел — но я, увы, не знаток каллиграфии. Требовалось заключение настоящего каллиграфа. А ещё — образец почерка начальника Канасуку до его перерождения.

В конце разговора надо будет затребовать у Катацумури-второго такой образец. Но пока я хотел выяснить кое-что другое.

— И как же Айано об этом узнал?

— Наверно, я сам виноват: обмолвился кому-то из моих людей, когда меня навещали. Может, самому Айано и обмолвился. Не помню. Потерял хватку, признаю. Шесть лет болезни, смерть топчется на пороге…

Он умолк. Я тоже молчал, осмысливая услышанное.

— Этот паскудник опасался, что я успею вернуться домой и объявлю о своём выборе. Тогда для него всё будет кончено.