Книга Ветер и Правда. Том 2, страница 274 – Брендон Сандерсон

Защитники перебили множество певцов – да, дорогой ценой, но это означало, что буревые формы не смогут легко снести пикинерские линии, а свирепые – прорваться сквозь них. Царственных осталось слишком мало, а Сплавленные, замеченные сегодня Нотумом, очевидно, были еще не готовы.

В ход пошло последнее: ослабленные, раненые и измотанные защитники-люди против рядовых певцов, видевших гибель тысяч соплеменников в ходе этой осады. Адолин старался не думать о том, что убивает существ, которым в некотором смысле всего год от роду. Их, обоснованно озлобленных за то, как с ними обращались прежде, взял в оборот Вражда, сделал из них солдат, и теперь им приходилось идти в атаку на пикинерский строй. Адолин крякнул, когда певцы снова пошли вперед, отталкивая пики в стороны, пытаясь подобраться ближе и пробиться через стену щитов.

По большей части его работа состояла в том, чтобы твердо держать и возвращать на место пику. Оттянуть назад, ударить. Изнурительный труд, от которого мышцы на руках быстро стало жечь. Это был кошмар, освещаемый лишь парой бледных сферных фонарей. Адолин стоял невыносимо долго, силясь оттолкнуть назад поток прущих в атаку войск.

Чудо, что защитники не пали. Линия то и дело прогибалась и поддавалась под ударами певцов, но весь мир Адолина превратился в шквальную пику, такую тяжелую, что он с трудом мог даже удержать на весу, не то что делать ею что-то полезное. На втором месте была боль от попыток не оступиться из-за отсутствующей ноги. Иногда удавалось пристроить деревяшку к краю булыжника и обрести точку опоры, но рано или поздно она неизбежно проскальзывала, и он спотыкался.

Ему было жаль бедняг, которым приходилось не только орудовать пиками, как положено, но еще и мириться с ним. Сжав зубы, Адолин держался, по ощущениям, целую вечность – гораздо дольше, чем его руки сохраняли чувствительность. Он никогда прежде не бывал помехой на поле боя, надеялся, что не стал ею и теперь, но, шквал побери… вся ситуация была абсолютно, совершенно, ужасающе унизительной.

«Мои мышцы не натренированы для такой работы. Мое эго не привыкло, что нужно стоять в строю, а не бегать вокруг в практически непробиваемом доспехе».

Разве не должно быть перестановок? Разве им не полагается возможность…

Капитан на их участке скомандовал перестановку. Адолин с радостью отступил назад и испытал неловкость, тут же столкнувшись пиками с другим солдатом, заступавшим ему на смену. Дай буря, чтобы это был не тот же самый. Адолин проковылял из линии, и кто-то благополучно избавил его от пики, а одна из женщин предложила черпак с водой. Он выпил три кряду и взглянул на луну.

Прошло самое большее пятнадцать минут. Шквал! Им предстоит держать такой темп всю ночь?! Он опустился на землю на дозволенные минут десять до того, как нужно будет снова вставать в линию. Судя по заходящей первой луне, у них оставалось около двенадцати часов до отцовского поединка, который состоится в полдень в Уритиру. Адолин едва чувствовал в себе силы выстоять вторую смену, что уж говорить о еще двадцати.

К нему подошел командующий участком офицер и тихо проговорил:

— Светлорд, я могу вывести вас из боя. Вы не обязаны идти в следующую смену.

— Нет, – ответил Адолин. – Пока ходят другие, пойду и я.