Книга Ветер и Правда. Том 2, страница 245 – Брендон Сандерсон

Шквал побери! Тогда пойдет она. Она ведь это уже решила. Там будет не бой на мечах. Что бы там ни оказалось, если не сможет прийти Далинар… пойдет она.

Но даже на этом не получалось сосредоточиться. Она слышала, как Далинар описывал эту эмоцию, это повышенное напряжение. Ты бросаешь человека на поле боя, и что-то в тебе меняется. Все мысли Навани вертелись вокруг того, как ей вытащить его оттуда. Если она расслабится, то предаст его. Это не имело смысла, но казалось, что имеет.

Навани приманила странного спрена, похожего на световые тесемки, которые тянулись за невидимым сияющим предметом. Прежде ей никогда такой не попадался. Она достигла верха, где ждала няня Марарин, пришедшая по переданной через Сородича просьбе забрать Гэва. Нервничая, Навани вручила ей ребенка, но он, к счастью, спал крепко. Она велела уложить его на диване в соседней комнате, где сможет заходить к нему.

Направившись широким шагом к своей комнате для совещаний, она застала врасплох гвардейцев у двери – и они тотчас наставили на нее мечи.

«Я же говорило», – сказал Сородич.

Навани сердито воззрилась на гвардейцев. Последовал долгий миг неловкости. Потом… они медленно опустили оружие.

— Шквал, – проговорил один из них. – Это вы настоящая, да?

— Дайте-ка взглянуть, – сказала Навани, проталкиваясь в маленькую комнату за его спиной.

У них с Далинаром не было тронного зала: на подобные вещи не хватало времени. Вместо него Навани использовала эту комнату с письменным столом. И сегодня в ее кресле кто-то сидел.

Сама Навани.

«Кто-то из Сплавленных? – в панике подумала королева, и мысли об опасности пробили тревогу за Далинара, как пика броню. – Ты говорило, что меня ждет сюрприз, но как сюда пробрался Масочник? С твоих слов я полагала, что они не могут применять свои способности, находясь…»

«Присмотрись получше», – сказал Сородич, и в его голосе слышалось… веселье?

Другая Навани что-то ела. Мужскую еду: перетертые со специями глибоновые бобы, засоленную свинину, лепешки. Руки копии были перемазаны соусом, голова склонена к столу, а локоть она приподняла в попытке запихнуть в рот целую лепешку. При виде Навани глаза ее широко распахнулись, и она так и замерла, роняя капли сока с лепешки себе на щеку.

— Крадунья? – догадалась Навани.

— Я же говорил, – шепнул за ее спиной молодой гвардеец товарищу. – Светлость Навани никогда бы так не пялилась на мою задницу…

— Ух блин! – воскликнула Крадунья. – Семнадцать пекарей и одна шлюха! Э-э… в смысле… Э-э, привет, Навани! Эм… Я тут отпадно побыла тобой…

Навани понаблюдала, как она сама наскоро вытирает руки и торопливо выбирается из кресла, ударяется локтем о стол, ругается и пинает его, после чего ругается и прыгает на одной ноге от боли. Зрелище вышло абсурдным.

— Это была идея Шута? – невозмутимо осведомилась королева.

Навани-Крадунья вытерла руки об изысканную хаву, отчего настоящая Навани поморщилась.

— Он подумал, это поможет… ну… предотвратить панику?

— Он также подумал, что это будет забавно, что уж скрывать, – произнес голос Шута от двери.

Навани круто обернулась и обнаружила Далинара с характерной для Шута смешинкой в глазах.

— Могу сказать в свою защиту, – продолжил Шут, развеяв иллюзию, – что по большей части требовал, чтобы она оставалась в постели, жалуясь на недомогание. Нашим руководителям я сказал правду. Мы водили ее туда-сюда по коридорам, чтобы в башне сохранялось спокойствие.