Книга Ветер и Правда. Том 2, страница 243 – Брендон Сандерсон

— Он не ответит, – тихо сказал Таравангиан.

— Потому что ты заставил их всех прекратить использование даль-перьев, – заметила Ясна.

Внезапное молчание Харбранта и обрыв всех связей с внешним миром тревожили, но не изумляли, учитывая его положение ставки Вражды. Странно, что последнему удалось лишить связи даже шпионов, но этот город находился полностью в его власти. Ясна предположила, что Таравангиан каким-то образом пресек работу даль-перьев во всем городе, как ранее случалось с Холинаром.

— Да, – отозвался Таравангиан, – заставил.

Он замолчал, разглядывая Ясну. Понял ее тактику: если углубиться в дебри философских нюансов, он потеряет Фэн. Она умна и проницательна, но опыт Ясны подсказывал, что один из вернейших способов быстро заставить человека выпасть из разговора – закидать его мелочами по теме, которую тот не изучал.

— Но это отклонение от темы, – сказал Таравангиан.

— В таком случае это отклонение имеет особое значение в сложившейся ситуации, – ответила Ясна.

— Нет, – возразил он. – Фэн, как и ты, не может знать того, что доступно моему божественному взору. Я настаиваю, что мое правление принесет большее благо, но, что бы я вам ни показал, оно будет запятнано моим прикосновением. Вы никогда не поверите в мою правоту.

Очко в пользу Ясны. Он фактически признал это подобным утверждением, отказом от дальнейшего спора.

— Итак, – продолжила Ясна, – если переход на твою сторону не приводит к большему благу, то зачем Фэн это делать?

— Потому что так она получит лучшие условия сделки со мной.

— А что насчет ее чувства чести? – спросила Ясна, зная, как важно для Фэн это понятие. – Она дала обещания нашей коалиции. Перейти на твою сторону – значит повернуться спиной к союзникам.

— К союзникам, – повторил он. – Сколько вы в союзе? Два года на данный момент?

— Эти два года прошли небезоблачно, но из нас образовалась хорошая команда. – Ясна обернулась к Фэн. – Алеткар, Тайлена, Азир. Мы хорошо справляемся вместе – лучше, чем это когда-либо удавалось по отдельности. Фэн, здесь зарождается нечто ценное.

— Да, это правда, – сказала Фэн, перевела взгляд на Таравангиана и кивнула ему. – Все твои доводы абстрактны, в то время как рядом со мной находится союзник, уже проявивший себя. И я смотрю на тебя, союзника, который нас предал. Так что, Таравангиан, всеми этими разговорами по кругу ты ничего не доказал.

— Ничего? – переспросил он. – Фэн, ваша великая коалиция рано или поздно развалится. Ты же знаешь, что Алеткар не способен держать слово в долгосрочной перспективе. Как насчет попыток Далинара стать великим королем? Что насчет секретов, в которые тебя не посвящали? Что насчет того, как систематически Алеткар действовал, не извещая и не вовлекая тебя?

— Ошибки, – парировала Ясна. – И мы их признали. В каждом случае мы поступали лучше.

— Да, – согласилась Фэн. – Далинар порой прет напролом, но я точно знаю его позицию, и он действительно делает успехи.

Таравангиан поджал губы и смерил Ясну взглядом. Вид у него был недовольный. Тем не менее он продолжил:

— Алети не смогут защитить твой народ, а я смогу. Навечно. Я предлагаю тебе прямо сейчас шанс все обсудить. Неужели не любопытно хотя бы посмотреть, что тебе удастся у меня выторговать? Для себя?

— Думаю, Таравангиан, мне и так неплохо, – сказала Фэн. – Если ты закончил, полагаю, я приняла решение.