Книга Ветер и Правда. Том 2, страница 234 – Брендон Сандерсон

— Сзет, ты запутался. Тот, кого ты видел, не Претворенный.

— Тебе меня не переубедить.

Она со вздохом села:

— По крайней мере, ты позволил отвлечь себя поединком.

Отвлечь?

За спиной Сзета запели трубы. Он с ужасом обернулся и увидел, что войска камнестражнического монастыря отступают. Нет, хуже: перестраиваются и обращают оружие против его солдат, зажатых теперь меж двух вражеских сил.

— Предатели! – выкрикнул Сзет. – Измена!

Все пошло прахом. Мечты Сзета о блистательном сопротивлении. О том, как его люди возглавят степной пожар изменений, которые спасут целый мир. Он закричал, не желая признавать очевидное, и сплетением унесся в небо пущенной стрелой. Он рухнул на землю между своими войсками и предателями с Лумо во главе. Открыл рот, чтобы потребовать ответов… И тут из их рядов выступил человек.

Коренастый мужчина с короткой бородкой, редеющими волосами, дружелюбной улыбкой. Нетуро. Отец.

Сзета пронзила молния потрясения. Его отец в плену. В неволе. Он… он…

— Здравствуй, сынок, – произнес Нетуро, остановившись в паре футов перед ним. – Мы подумали, что Лумо и его люди, возможно, прислушаются к голосу разума, если с ними поговорю я.

— Светоплетение, – прошептал Сзет. – Ты ненастоящий.

— Прости, – сказал Нетуро.

На нем был его старый мундир, но отмеченный новыми цветами. Синий, коричневый, зеленый. Цвета…

Цвета узокователя.

Нетуро призвал Клинок Чести – волнистый, с письменами вдоль кромки – и воткнул его в землю перед собой.

— Я настоящий, Сзет. Когда ко мне пришли Сиви и Позен с этим предложением, я не знал, что и думать. Великий сенатор? Узокователь? Вождь нашего народа? Они сказали, что это может оказаться единственным способом спасти тебя. Я их выслушал. И… в общем, сынок, теперь и я его слышал.

— Голос? – прошептал Сзет.

— Он говорит, что ты от него отвернулся.

— Отец, это…

— Это не Приносящий пустоту, сынок. Я с ним встречался. Я не знаю, что он такое. Возможно, бог, как он утверждает, но точно не один из них.

— Я… – Сзет прижал руку ко лбу. – Нет. Не может быть… не может быть, что ты настоящий.

Нетуро отпустил клинок и шагнул вперед, разведя руки. Сзет попятился. Отец наступал, пока не заключил его в объятия. И… камни… это был он.

— Нужно прекратить это безумие, – сказал Нетуро. – Голос все твердо решил, но я знаю, что обязательно должен быть другой выход.

— Я следую голосу сердца, отец. Я стараюсь поступать, как правильно. Всегда старался делать все, как правильно.

— Знаю, – отозвался Нетуро. – Знаю.

Сзет зажмурился и снова стал маленьким мальчиком. И перед ним лежал камень, которому предстояло убить каждую крупицу счастья в его жизни.

Отец, согревая его в объятиях и еще больше – голосом, сказал:

— Я понял, почему шел за тобой все эти годы.

— Почему?

— Я думал, что ты, возможно, приведешь меня к ответам. – Он крепче сжал сына. – И ты привел.

У Нетуро…

У Нетуро были ответы.

Внезапно Сзета захлестнул ужас от того, что он наделал. Он убил десятки людей Клинком Чести. Поднял армию на борьбу с собственным народом. Если он ошибся…

С чего он решил, что может доверять собственному суждению? Он глупец, ребенок, и так было всегда.

— Скажи мне, как поступить, – прошептал Сзет. – И я так и сделаю. Если ты мне скажешь.