Книга Ветер и Правда. Том 2, страница 217 – Брендон Сандерсон

И… похоже, он говорил честно. Действительно честно. Когда в последний раз в жизни Сзета кто-то… отказывался отдавать ему приказ? Он припомнил только давний случай, когда в детстве разговаривал с Земледельцем.

Каладин – убийца, один из лучших, известных Сзету. Но он выражал ту же мудрость, что и самый мирный человек на его памяти. Это стало откровением. Впору приманить стайку спренов славы, но в здешних местах ни одного не появилось. Каладин в самом деле отыскал путь к покою. Такое возможно.

Сзет и сам может выбрать поиск пути к покою. И наверное, может быть, приложив усилия, сможет снова стать здоровым.

Все вокруг вдруг обрело иной вид. Продуваемые ветрами холмы были не просто пыльными и бурыми, это был дом, приветствующий Сзета после долгих, изнурительных испытаний. Голубое небо, некогда смотревшее, как он танцует, хотело снова увидеть радость. Для Сзета жизнь не была чем-то прекрасным, и тени никуда не делись, но кто-то сумел найти выход. Дорога больше не вела лишь к беде или смерти. Она вела вперед.

Удивительно, сколько может измениться от одного разговора.

Первым порывом Сзета все еще было принести какую-то клятву Каладину – человеку, столь многое ему показавшему. Но это неправильно. Смысл не в этом.

«Не рассчитывай, что излечишься быстро, – подумал он, припомнив одно из высказываний ветробегуна. – Это долгая дорога».

Надо же, он это запомнил. Он слушал больше, чем ему казалось.

Что ж, к долгим дорогам Сзету не привыкать.

— Это оно? – спросил Каладин, указав вверх на постройки на уступе.

— Оно.

— Ощущение… неправильное, – нахмурился Каладин.

Они переглянулись, и Сзет кивнул. Да, так и было.

В следующее мгновение они поднялись в воздух, чтобы лучше осмотреться, и к ним присоединилась Сил в форме ленты. Проблема сразу стала очевидна: проваленные крыши, одинокие стены, выбитые двери.

Этот город подвергся нападению. Не дожидаясь Каладина, Сзет усилил сплетение, и ветер зашумел вокруг него. Здешний городок ютился среди холмов в пыльной, малопосещаемой части гор. За его стенами на многие мили простиралась лишь дикая местность.

— Все произошло уже некоторое время назад, – заметил Каладин, когда они замедлили полет над монастырем. – Пара зданий сожжены, но дымом не пахнет.

— Согласен.

На город совершили налет, а затем бросили.

«Нет, – подумал Сзет, заметив какое-то движение в тени руин. – Не совсем бросили».

— Видел? – спросил Каладин, указав на тени в другом месте. – Люди здесь, как и в других городах. Это место покрывает тьма.

— Я надеялся, тут будет иначе.

— Почему? – спросила Сил, приняв свой полноразмерный человеческий облик.

— Потому что мы знаем этого носителя Чести, – ответил Сзет, направляясь вниз, к расположенному в центре города монастырю – самому большому строению, примостившемуся на вершине холма повыше.

Они приземлились перед монастырем. Крыша здания обвалилась, но все четыре стены стояли. Большие деревянные ворота были приоткрыты, и Сил заглянула первой, затем кивнула остальным. Двери оказались настолько тяжелыми, что Сияющим пришлось протиснуться в щель, оставив их по большей части закрытыми.

Внутри, в дальнем конце просторной передней, стоял человек в черном мундире. Лицо обращено к вошедшим. Руки сложены на гарде осколочного клинка, воткнутого в каменный пол. На вид Нин-сын-Бога не изменился с тех пор, как покинул их прошлой ночью.