Онлайн книга «Пешка бронзового века»
|
Малка не вернулась ни ночью, ни к следующему утру. Тогда Сола решилась — ведь кто, если не он, им поможет? — и подошла к духу. * * * Он сидел у своего «отца» — того самого странного полуживого камня со светом внутри, который обвил лицо старшего духа, словно пытался его поглотить, — и не сразу заметил, что Сола стоит рядом дольше, чем требовалось для утреннего приветствия. — Дух, прости, что тревожу, но я переживаю за Малку — её со вчерашнего утра нет. Боюсь, случилось что-то: может, в беду попала, или зверь поранил, — она заговорила на смеси их немногих общих слов и жестов, которые они успели наработать за недели совместной жизни: тыкала пальцем в сторону леса, повторяла имя Малки снова и снова, разводила руками, показывая пустоту, отсутствие, тревогу, потом сложила ладони у груди и покачала ими, будто баюкая, — жест, каким в роду Быстрых Лисиц просили о защите слабого. Дух слушал. Смотрел в глаза и молчал. И это молчание Сола сначала приняла за раздумье — так, как думает человек, взвешивая, что делать дальше, прикидывая путь, собирая в уме, что взять с собой. Она даже позволила себе слабую, глупую надежду: сейчас он поднимется, наденет свою железную кожу, полыхнёт своими огнями, и они вместе пойдут искать Малку, потому что именно так поступают свои, родичи, семья — идут за пропавшим. Дух не поднялся. Он сказал что-то короткое на смеси языков — она поняла лишь что-то вроде «нет», «нельзя», «здесь» — и снова повернулся к своему «отцу», будто разговор уже был окончен, будто и не начинался вовсе. Сола застыла, всё ещё держа ладони сложенными у груди. * * * Внутри Седьмого происходило то, чего он не смог бы объяснить, даже если бы кто-то потребовал объяснения. Просьба Солы дошла до него раньше, чем он успел перевести её жесты в связные слова, — дошла как-то иначе, минуя обычную последовательность анализа, минуя даже перевод. Малки нет уже сутки. Она ушла одна на охоту в местности, где, как уже было доказано на собственном опыте, водятся враждебные аборигены, дикие звери и опасности, которых Система даже не успела полностью каталогизировать за месяцы пребывания на планете. Что-то внутри него — не Система, что-то иное, под ней, старше всех её протоколов, — требовало немедленно встать, взять оружие и пойти на поиски. Он честно открыл запрос, формулируя его так же чётко, как формулировал бы боевой приказ: «Прошу разрешения на проведение поисковой операции с целью обнаружения и спасения гражданского лица, позывной Малка. Предполагаемая зона поиска: окрестности базы в радиусе до пяти километров. Расчётное время выполнения: от четырёх до восьми часов». Ответ пришёл почти мгновенно, ровным, безучастным текстом, вспыхнувшим перед внутренним зрением, как вспыхивал всегда — без промедления и без снисхождения: «Запрос отклонён. Задача не соответствует основному приоритету. Ресурсы носителя закреплены за объектом защиты высшего приоритета: генерал Квир Сан. Состояние генерала оценивается как нестабильное, требующее непрерывного обслуживания медицинского бокса и охраны периметра базы. Отвлечение носителя на поисковую операцию связано с неоправданными рисками». Седьмой даже прочитал это дважды, будто повторное чтение могло изменить смысл приказа. Он мог бы сформулировать запрос иначе. Мог бы попытаться доказать, что риск для генерала минимален, если оставить медицинский бокс в автономном режиме на несколько часов — бокс уже не раз работал без прямого контроля, справлялся сам, а тревога срабатывала мгновенно и передавалась бы на его гарнитуру даже на расстоянии. Мог бы указать на то, что охрана периметра последние недели ни разу не срабатывала на реальную угрозу, что окрестности базы давно очищены от прямых опасностей, что риск можно было бы взвесить иначе, если бы кто-то захотел его взвесить иначе. Но именно сегодня в процессе лечения генерала произошёл сбой, повлекший необходимость непрерывного присутствия оператора. И он сам понимал, что Система права: жизнь Квир Сана стоит выше по приоритету, чем жизнь Малки, Солы и его самого, вместе взятых. |