Книга Гибнущий мир, страница 72 – Карина Крылова, Александр Ситнов

Квинт, подперев рукой подбородок, наблюдал за сидевшим напротив него лейтенантом Мароном. За все время, что он обучался в корпусе шевалье, убранство в столовой так и не изменили. На окнах из бычьих пузырей висели потрепанные занавески. Вдоль стен на равных промежутках друг от друга тянулись рассохшиеся деревянные столы, рядом стояли покосившиеся от времени стулья. Освещение было тусклым: в центре и по бокам зала на стенах висели лампы, отбрасывая свет на сидевших под ними солдат в синих мундирах. Желтые стены из грубого песчаника хоть и не делали столовую хуже, но и радости особой не вызывали.

Квинт опустил взгляд на щербатую тарелку, в которой комом лежала серовато-бурая мешанина, носившая гордое название каши, и скривился. Приятный аромат никак не вязался с внешним видом солдатского пайка, созданного явно каким-то демоном, а не человеком.

— Не морщись. Каждый раз морду воротишь, хотя знаешь, что на вкус неплохо, – недовольно бросил лейтенант.

Квинт и правда знал, что каша была сносной, но ее консистенция вызывала в нем отвращение. Выросший на домашней еде, он с большим трудом мирился с отсутствием нормальной пищи.

Лейтенант Марон много лет отслужил в гвардии, гораздо дольше, чем Квинт. За время их знакомства он никогда не высказывался ни о вкусе, ни о виде подаваемой еды. Снисходительная улыбка не покидала его лица, стоило Квинту вновь начать жаловаться.

— Слушай, – Квинт оставил ложку в каше, где она замерла, удерживаемая со всех сторон плотными комками, – а еда разве не должна быть… съедобной?

Марон промолчал, посмотрев на него пустым взглядом, но жевать не перестал. Ждал продолжения. Квинт затевал этот разговор несколько раз в неделю – кадеты успели привыкнуть к его избирательности в еде.

— От этой же… – Он снова ухватился за ложку, но тут же отпустил: все никак не мог смириться с местной стряпней. – От этой же веет злобой. Ты не чувствуешь? – И, не получив ответа, добавил: – Или неумением готовить.

— Если повар услышит твои слова, неделю будешь на хлебе с водой сидеть. Потом рад будешь и злобной каше, – усмехнулся Марон.

Квинт вздохнул и подвинул тарелку поближе к соседу.

— На, пойду лучше на рынке чего перехвачу.

— Серебра тебе не жалко…

Квинт пожал плечами, поднимаясь. В казармах его больше всего злила необходимость питаться в столовой.

Впрочем, Квинту все равно повезло: он попал не просто в армию, а в корпус шевалье. Каждый мужчина, какое бы положение ни занимал, хотел оказаться именно здесь. Смелые в бою, воюющие не за жизнь, а за честь, шевалье считались элитным подразделением армии лорда.

Когда Квинт поступил на службу, ежедневные тренировки сделали из него ходячий труп: от усталости ломило ноги, а руки ощущались как нечто, ему не принадлежащее. И даже так приходилось приводить в порядок форму, прежде чем лечь спать.

Как только он освоился, обучение стало протекать плавно. Тренировочные бои ему нравились, хотя спустя время они больше не казались чем-то захватывающим: новизна ощущений, толкавшая его вперед при поступлении, постепенно исчезла. Тело, привыкшее к постоянным нагрузкам, двигалось само, повторяя многократно отработанные приемы. Будь то забеги с грузами или ползание по опостылевшим тоннелям, чувств они больше не вызывали, как и усталости. Давным-давно он не раз представлял себе полные опасностей вылазки разведчиков и настоящие сражения, но на поверку служба оказалась совершенно другой, и, как бы он ни мечтал оказаться на поле боя, все, что ему оставалось, – это уныло плестись на утреннее построение изо дня в день.