Книга Псы и чародеи. Книга 1, страница 42 – Наталья Резанова

Когда она появилась в комнате, княгиня кивком повелела горничной удалиться.

— Ступай, ступай, милая, – густым голосом сопроводила это движение Зофиар. – Я хочу рассказать твоей госпоже, как теперь распределяется милостыня в храме Матери, а это долгая история.

— Садитесь, дорогая Зофиар, – благосклонно сказала княгиня. – С удовольствием вас выслушаю.

Обе женщины являли прямой контраст не только внешностью, но и одеждой. Княгиня была облачена в наряд, состоявший из двух шелковых платьев – плотного нижнего, брусничного цвета, и верхнего распашного, золотистого. Их, как и прочие наряды Томэй, шили по картинкам, которые каждый месяц доставлялись из Лейры. Высоко подобранные волосы венчал чепец с широкими кружевными крыльями. Зофиар носила лиловое вдовье платье, традиционного для Дробезы свободного покроя, голову ее окутывал шарф.

— Итак, Зофиар, что же произошло в храме Матери и почему пришлось изменить порядок раздачи милостыни?

— Я действительно была там и беседовала со жрицами. Как прекрасно известно вам, дорогая моя госпожа, все храмы занимаются делами милосердия, кроме разве что тех, что посвящены Привратнику, но особая заслуга тут принадлежит служительницам Матери. Больные, бедные, сироты… ну, как обычно. А сейчас у храма появились дополнительные расходы. Беженцы из Михаля. Там ведь война.

— Там все время война.

— Но сейчас, кажется, опять государственный переворот, потому беженцы добрались и до нас.

— И они живут милостыней?

— Приходится. В городе не хватает работы и для своих.

— Я поговорю с моим супругом об их участи.

Зофиар слишком давно знала ее светлость, чтоб предполагать, будто намерениями княгини руководит слезливое сострадание. Приход беженцев мог изменить расклад сил в Дробезе. А мог и не изменить. Но лучше проверить.

Томэй нахмурила чистый лоб. Ведь упоминал же супруг, правда походя и довольно давно, что в Астарени, столице Михаля, кто-то из дальних родственников покойного короля захватил престол силою, в обход прямого наследника, но убить его не успел, и тот собрал войско… Но помянул лишь как пример вечно творящегося в Михале безобразия (Лайгде употребил более крепкое слово), не предполагая, что это может коснуться Дробезы. Ан надо было подумать.

— Если война там столь кровопролитна, не ударит ли это по нашим владениям? – произнесла она.

— Со стороны Михаля – вряд ли. А вот соседи и Лейра сами лапы протянуть могут к чужому добру, пока короли и самозванцы друг друга мутузят.

Томэй не смутилась вульгарностью выражений, ибо Зофиар понимала ее.

— Ах, нельзя допустить, чтоб Садалан войска свои бросил в Михаль через Дробезу. А так – пусть воюют.

Обе дамы не объясняли вслух – почему нельзя, почему – пусть воюют. И так же ясно. Если армия Садалана отвлечется на кампанию в Михале, Лайгде будет легче осуществить свой план. Но лишь при том условии, если Садалан не изберет княжество, имеющее общие с Михалем границы, для прохода своих войск, а пуще того, не расквартирует их здесь.

Обе дамы знают – из-за того, что задумал Лайгде, войны, скорее всего, не избежать. Каждая по своим причинам желает успеха замыслам князя. Но, будучи женщинами, а стало быть по природе своей совсем не воинственными, они хотят, чтоб крови пролилось как можно меньше. Или чтоб это хотя бы оказалась чужая кровь.