Книга Псы и чародеи. Книга 1, страница 40 – Наталья Резанова

Так что в этом отношении между супругами царило совершенное согласие. Проблема была в том, что княгине не нравилась Дробеза как таковая. Эти скачки погоды, этот ветер, эта пыль, это отсутствие в столичном обществе истинного изящества и рафине. В нынешние просвещенные времена благородным дамам вовсе не нужно было безвылазно сидеть на женской половине дворца. Подобные нравы сохранялись разве что на Лунных островах и в прочих варварских государствах. Но развлечения, коим предавалась знать Дробезы, казались Томэй грубыми и пошлыми, поэтому она редко покидала дворец.

Духовенство не уставало восхвалять княгиню за ее добродетель и ставило Томэй в пример всем женщинам княжества. Простонародье, редко видевшее свою госпожу, почитало ее скромной затворницей, а знать – надменной и капризной.

На самом деле княгине было просто скучно. И нет никаких гарантий – окажись она замужем в другой стране, в иной обстановке, – что она бы и там не скучала.

Но судьба, волею Семерых, отвела ей для жизни Дробезу, а, не желая изменить себя, она предпочла бы, чтоб изменились обстоятельства…

В сущности, Томэй была женой, идеально подходящей Лайгде. Она и в самом деле была добродетельна, поскольку пороки представлялись ей чем-то вульгарным. Супружеский долг она исполняла без энтузиазма, даже с некоторой долей брезгливости, но покорно, и сумела родить Лайгде сына – наследника, а именно это от нее и требовалось. Она никогда не устраивала мужу пошлых сцен ревности, когда он позволял себе немного развлечься: во дворце – с комнатными девицами и женами придворных, в поездках – с крестьянками и трактирными служанками. Тем более что официальной фаворитки Лайгде никогда не заводил и тем супругу не унизил.

Она была честолюбива – положение, которое она занимала, казалось Томэй недостойным ее происхождения. И Лайгде знал, что это обстоятельство больше, чем супружеская преданность, обеспечивает ее согласие с его планами и действиями.

Разумеется, он не сообщал ей всех подробностей – только полный идиот станет доверять их даже идеальной супруге. Но, покидая город, он мог быть спокоен за происходящее на женской половине. Княгиня Томэй не сделает ничего, что замарало бы ее достоинство и честь ее мужа.

Беда в том, что у Томэй было несколько отличное представление о том, что может ее замарать.

Итак, ее светлость скучала, но мысль о том, что можно развеяться, выехав в город, чтобы пройтись по лавкам торговцев тканями, меховщиков, ювелиров либо посмотреть представление, вызывала у нее мигрень. Поставщики присылали образцы своих товаров напрямую во дворец, и это, конечно, могло развеять скуку, но ненадолго. Комедианты, певцы и музыканты, выступавшие в Дробезе, не шли ни в какое сравнение с теми, кого княгиня помнила по юным годам, и мирилась с ними, только когда Лайгде дозволял им показывать свое искусство по большим праздникам.

Поэтому Томэй занималась тем, что тщательнейшим образом выбирала платье и украшения, а затем позволила себя облачить. Выслушала рассказ няньки о том, что и как делал наследник, после чего вызвала наставника принца и сурово отчитала его. Выяснилось, что наставник вместе с воспитанником посетил храм Дочери. Само по себе это не являло ничего дурного – Железная Дева была богиней мудрости и покровительницей наук. Но она также находилась в неизменной вражде со Старшим Сыном, и тот, кому предстоит унаследовать власть в городе, посвященном Разрушителю, не должен публично оказывать знаки внимания этой богине. За двенадцать лет, проведенных в Дробезе, княгиня, при всей нелюбви к ней, хорошо усвоила местные обычаи и разбиралась в их тонкостях. Затем, чтобы успокоить нервы, прогулялась в сопровождении служанок по саду и покормила из собственных ручек рыбок в пруду. Рыбки – это изящно, это красиво, это не оскорбляет тонкого вкуса.