Книга Дело чести, страница 56 – Андрей Булычев

Катарина мягко коснулась руки мужа, увлекая его за собой к ступеням:

— Идем, Лёша, в дом. Умоешься пока с кувшина, а там и отужинаем. Баня как раз к ночи нагреется, тогда и смоете дорожную копоть.

— Вы ступайте, Катенька, я сейчас догоню. — Алексей ласково перехватил ее ладонь и кивнул на замерших от нетерпения детей. — Самое время к карете отойти. Ребятня целый год ждала, негоже им до ночи томиться. Пойду сундуки дорожные открою, раздам гостинцы, пускай порадуются. Да и подарки занесу. К слову, Катенька, для тебя там тоже кое-что особенное припасено, из самой столицы вез.

Он заговорщически улыбнулся, но Катарина лишь ласково покачала головой:

— Да бог с ними, с подарками, Лёша. Мне то, что ты живой и невредимый на пороге стоишь, — уже самый лучший подарок. А большего мне и не надо.

— Иди, иди, — усмехнулся Алексей, легонько подталкивая ее к крыльцу. — Сейчас я всё принесу.

Катарина согласно кивнула и увлекла за собой Настю, Милицу и остальную домашнюю ораву. Алексей, проводив их долгим тёплым взглядом, дождался, пока за ними закроется дубовая дверь, и только тогда повернулся обратно к дормезу. На душе стало окончательно легко и мирно. Всё, теперь он действительно был дома.

Ветераны-егеря под начальством Макаровича доставали из карет четырёхлинейки в кожаных чехлах, готовясь занести их в дом. А в генеральском дормезе уже вовсю кряхтел Пешков, отстегивая ремни багажа.

— Сейчас, ваше превосходительство, одна минута! — крикнул он, завидев подошедшего генерала. Уперев колено в бок дорожного сундука, Никита обеими руками с силой потянул на себя жесткий кожаный ремень. — Затянуто всё накрепко, кожа-то от сырости совсем задубела… Вот, вот, пошёл родимый! — Зубец наконец выскочил из отверстия, и стяжка ослабла. — Всё, вынимаю.

Утро после приезда выдалось ясным, по-летнему тёплым. За распахнутым окном гомонили птицы, слышался далёкий стук топора, во дворе кукарекал петух, скрипела плохо смазанными колёсами телега.

Алексей спустился в столовую, где уже дымился самовар, а на столе высилась гора свежеиспечённых блинов, румяных, масляных, с густой сметаной в фаянсовой плошке.

— Ну слава богу, хоть сегодня вы, батюшка, завтракать с нами изволите, а не прямо спозаранку на заводы бежите, — добродушно проворчала Йована, ставя перед зятем тарелку. — Откормить вас надобно, Алексей Петрович, вон как в походах и столице осунулись.

— Ну мама, — произнесла с улыбкой Катарина, — дай ты ему хоть ложку в руки взять. Он мне пообещал теперь каждое утро с семьёй вот так проводить и даже вечера.

— Ну дай-то бог, — покачала та головой. — Нам это за радость. Я вон уже трёх ходоков с крыльца прогнала. Только рассвело, а они уже под дверью стоят. И как не совестно, человек только из такой дали приехал, не отдохнул толком, а они уже тут как тут. Да и Олег всё топтался, о делах говорить захотел. Я ему — сам позавтракал, дай Алёше выспаться. А тут ещё и Иван Кузьмич спозаранку пожаловал, почаёвничали с Олегом и в свой кабинет пошли. Настюш, кушай, ну ты чего? У тебя уже и чай простыл.

Сидящая напротив дочка, опустив глаза, крошила блин на мелкие кусочки, но ко рту не подносила. Алексей заметил её рассеянный и задумчивый вид.

— Ты чего это, Настя? — спросил он, намазывая сметану на блин. — Нездоровится, может?