Онлайн книга «Дело чести»
|
— Господи, да как же так?.. Он ведь совсем старенький был, калечный. Зачем же в самый огонь? Ему ведь только при обозе и место… — Война, милая, возраста не спрашивает, и где ты служишь не разбирает. — Алексей бережно привлек жену к себе, словно желая укрыть от вечерней прохлады. — Ладно, Катенька, будет о грустном на пороге. Живые о живом думают. Помянем ещё Ивана Карпыча и всех, кто не вернулся с похода. А пока… пока давай встрече нашей радоваться, ведь мы дома сейчас. Живые. Катарина молча снова перекрестилась, смахнула набежавшую слезу и согласно кивнула, беря себя в руки. Кругом, не замечая взрослой печали, вовсю звенели детские голоса. Алёшка, Вовка и Софа с криками носились вокруг замерших экипажей, играя в догонялки и заставляя лаять дворовых собак. Под этот неуемный детский шум из толпы ветеранов, обступивших прибывшие повозки, к Алексею подошел Макарович. Он привычно вытянулся перед генералом и произнес негромким, уверенным голосом: — Ваше превосходительство! Докладываю: все двенадцать винтовальных ружей, кои ехали в моей повозке под неуёмным присмотром, доставлены в полной комплектности и исправности. Замки и стволы проверены, всё от пыли прикрыто, смазка на всём свежая. Куда изволите, чтобы мы их теперь снесли? — Добро, Макарович, спасибо за службу. — Егоров мгновенно переключился на деловой тон и одобрительно кивнул старому ветерану. — Пока, пожалуй, лучше их занести в дом. В чулане сухо, вот там и самое место сейчас для них. А уж завтра поутру придут мастеровые во главе со Степаном Ильичом, им и передадим. Они их каждое по самой малой части разберут и поглядят, где и какой износ случился. — Будет исполнено! — по-солдатски коротко отчеканил ветеран и, отойдя, махнул рукой Кудряшу. — Ваня, толкни там Семёна, всё не наговорится никак! — крикнул он призывно. — Нам винтовальные ружья нужно занести, вдвоём тяжеловато будет! Йована меж тем уже вовсю распоряжалась на крыльце. Окинув быстрым хозяйским взглядом прибывшие кареты, она сразу смекнула, что обычный домашний ужин на такую ораву не рассчитан, и принялась торопливо раздавать приказы: — Глашка, живей поворачивайся! Тащи из подпола окорок копченый да соленья из кадок доставай! Марфа, в печи пироги подовые, глянь-ка — не пора вынимать? Смотри не пожги! Так, мясо тушеное есть, щи свежие наваристые, сейчас ещё и каши чугунок в печь толкнем — на всех хватит. Еда-то, конечно, самая простая, не праздничная… — Мама, да нам любая с дороги за радость, — усмехнулся Алексей. — Главное, что всё своё, домашнее. Знали бы вы, чем нас на станциях потчевали. — Ох, господи, не думали, не гадали! — всё причитала та. — Ну да ничего, батюшка Алексей Петрович, у Йованы никто голодным никогда не останется. Справимся! Милица, голубушка, распорядись, чтобы самовар ставили, угли пускай раздувают! Васька! — крикнула она дворового. — Бери мужиков, баню начинайте топить, дров не жалейте. Воды побольше наносите и кипятка нагрейте. Людей с дороги помыть надо, распарить как следует, всю столичную и дорожную пыль с них соскрести! Заходите в дом, гости дорогие, давайте все к столу! Во дворе всё пришло в движение. Домашние и приехавшие с генералом ветераны вместе двинулись к крыльцу, а местная челядь принялась за дело: Васька повел мужиков к бане, конюхи выпрягли из дорожных повозок лошадей, а дворовые девки побежали на кухню помогать стряпухам. |