Книга Дело чести, страница 136 – Андрей Булычев

— Ну, Анна Петровна, — весело шепнул Кулгунин жене, склонив к ней голову, — держись, голубушка. Теперь козельских барынь к милосердию склонять начнёте, на дрова да на подводы с холстом уговаривать. Ни одной соседней усадьбе от вашего богоугодного попечения не укрыться.

Алексей строго зыркнул на друга, призывая к порядку, и дочитал последний абзац:

— «Второе. Для упреждения всякого беспорядка, вменяем в обязанность вам, как главному учредителю, равно и всему совету попечительниц, каждые полгода присылать в Собственную Нашу Канцелярию в Санкт-Петербург ведомости о числе призреваемых питомцев, о расходах сумм, о здравии детей и обучении их грамоте и полезным ремеслам. Устав сего заведения, Нами опробованный, при сем прилагается. Пребываем к вам с Высочайшею Нашею милостию и благоволением.

На подлинном подписано собственною Её Императорского Величества рукою:

Мария. Дан в Санкт-Петербурге, 12 февраля 1802 года».

Алексей бережно опустил рескрипт на стол. Канцелярский бланк, заверенный сургучом и личным именем вдовствующей царицы, теперь лежал перед ними как щит. Отныне их приют был не просто частной прихотью опального офицера, а законным имперским заведением под защитой самой короны.

— Олег Николаевич, — повернулся он к Кулгунину, — место для приюта нами выбрано у сада, там и аллеи, и ровная поляна для игр, поставим гимнастические снаряды, как нынче в столичных заведениях государыни заведено. Осанка и крепость телесная детям надобны не меньше грамоты. Озаботься этим к весне. А весной и саму стройку затеем, чтобы уже в сентябре принять первых питомцев. Стряхивай зимнюю дремоту с мужиков, Олег Николаевич. Как снег сойдет, начнем фундамент закладывать.

Кулгунин выпрямился, подбирая полы своего кафтана, и понимающе кивнул. Лицо его вмиг утратило праздное выражение, уступив место заботам рачительного управителя, который уже мысленно подсчитывал подводы, материал и рабочие руки.

— Будет исполнено, Алексей Петрович, — веско произнёс он. — Раз государыня соизволила самолично устав высочайше утвердить, медлить резона нет. Завтра же с утра велю старосте собрать лучших плотников из нашей поместной артели. Лес строевой на дальней делянке у нас еще с осени заготовлен, аккурат за оставшиеся недели морозца по санному пути успеем бревна к саду подтащить. Коли сейчас их на поляне ошкурить да в штабеля сложить, к маю как раз первый сок сойдет, полегчают.

Он подошел к столу, с почтением скользнул взглядом по императорской печати на рескрипте и довольно улыбнулся:

— С фундаментом да цоколем, слава богу, заминки никакой не будет. Простого кирпича-то у Песочной всласть за зиму наделали, камень добрый вышел, звонкий. Силы сейчас на то брошу, чтоб до начала распутицы весь его из заводских штабелей к саду на подводах перевезти. Пока зимник держится, мужики с этим живо управятся. К апрелю всё на месте лежать будет — и лес, и камень.

Егоров одобрительно кивнул. Деловой, хваткий ум управляющего его полностью устраивал. Своё добро — не покупное, тут казна поместья урона не понесет.

— Вот и ладно, Олег Николаевич, средства на гвозди, известь да на выдачу плотникам возьмешь из сейфа, как обычно, — произнёс он, глядя на друга. — Твое дело — топоры да кладка, всё большое хозяйство, как обычно, на тебе. А вот бумажную долю и сбор самих питомцев мы на наших дорогих попечительниц возложим. Сами они к нам в сентябре не придут, их по уездам искать надобно. И сделать это законно, без самоуправства.