Онлайн книга «В аду нам не рады»
|
— Погоди, пацаны, вы чё, вы вообще про что тут? — спросил очень удивлённый Пилягин. Спирт выдыхался, про него забыли. — Про женщин мы, Саня, про женщин, — сказал Прилуцкий. — Про баб. — Короче, *******, пацаны, — сказал Пилягин. — Давай завязывайте тьму нагонять. Давайте вдарим, и спать, чтобы без залёта. Завтра Новый год, *********** ещё. Было двадцать три пятьдесят две шестнадцать. — В рот, во все дыры, все дела, — сказал Ленин. Теперь его было не остановить, оставшиеся две минуты он был твёрдо намерен потратить на исповедь. — А потом — родаки её выкупили. Как — не знаю. Сама она, что ли, сдалась? Наверняка. Взяли за жэпэо её, короче, потащили к врачу, освидетельствование, травмы, там порвано, тут синяк, пиши заявление на изнасилование — и она, короче, стала всех нас родакам сдавать поимённо. — Даже Пилягин поставил свой спирт на стол, слушая. — И папаша её, продума̀н, инженер, сука, пошёл не в ментовку, а по адресам. И каждому — при родителях — или групповуха, по полной, садитесь все, или женитесь один кто хотите, плюс ещё типа свадьба за наш счёт, плюс собирайте на кооператив на её имя... — И вы кинули? — спросил поражённый, как и Пилягин с Нге, Лёха. Нге вообще пасть разинул. — Ага. А варианты какие? Разыграли... На спичках, на том же подвале, где её дрючили. И вот Герасиму выпало счастье. — Ленин кивнул Нге, а тот ошалело покивал головой, вот же, блин, как знакомый попал, блин, кто бы думал. — Он после жребия сначала в отказ, ну тут уж пришлось ему объяснить, что терять-то никому нечего, изуродуем. Вытащил — паши. — И что, и женился? И нга свадьбе ты был? — спросил Нге. — Все были, все пошли, — сказал Ленин. — Не посмеяться — поддержать, пацаны. Мы Герасиму, короче, сказали: следи, сейчас она будет пытаться от тебя залететь, а ты терпи, не тронь её, чтоб без детей. Её же освидетельствовали, папаша её, сучара, не сообразил, — не беременная. Ну вот... Следи, сказали, живи отдельно, а осенью в армию, а через год подашь на развод, и п*****. Денег, правда, жалко, но сами виноваты, связались с крысой такой... Хотя — почему крыса-то? Баба. — И хату ей купили? — спросил Пилягин. И потянулся выключить плиту: чайник закипел. И выключил. Чайник бурлил, поплёвывал. Пилягина очень беспокоило, что заплатили такой. — Мы... Двадцать три пятьдесят четыре десять тридцать двенадцать восемьдесят восемь. Над территорией, которую Беда пожелала считать своей, вспыхнули в чистом морозном небе несколько сотен светящихся разновеликих колец (для одних), дисков (для других), звёзд (для третьих, и так далее), знаменующих начало Зарницы и оной управляющих. Но Прилуцкий, Олин, Пилягин и Ежов их не увидели, как и многие, впрочем, сидевшие в домах, потому что всё стеклянное, что было в городе и окрестностях, в тот же миг вспыхнуло собственным светом. В том числе и оконное стекло в «раздатке» на втором этаже инфекционного отделения капустинского гарнизонного госпиталя[62] Ленина 16. Ленин успел осечься, и все четверо успели повернуть головы к неоново пылающему окну. Последним, что они услышали, было несколько сонных вскриков разбуженных больных. Сразу несколько человек хором, так громко, что это было слышно и в «раздатке», проорали по палатам спросонок: «Свет погаси, э!» |