Книга Любовь и годы. Вдали от Родины, страница 53 – Марина Павловская

— Генрих, между нами твой отец.

— Нет! Нас только двое, ты и я1 Неужели ты этого не чувствуешь?

Он положил руки ей на плечи и слегка притянул к себе.

— Прости меня, прости за все,- заговорил он.- Мне стыдно, что моя великая страна породила эту войну, этих выродков, с которыми я служу в одних рядах.

Лиля стояла, запрокинув голову, не в силах отвести взгляда от его ласковых, бархатных глаз, чувствуя себя во власти этого красивого. Уверенного мужчины, шептавшего ей о любви. Она показалась себе несмышленой девчонкой по сравнению с этим взрослым человеком. Неумелым робким движением она обняла его за шею.

А Генрих словно наслаждался ее смятением. Он сжал ее в объятиях, чувствуя трепет юного тела, осторожно поцеловал щеку, потом шею около ушка. Закружилась голова… в нем вспыхнуло желание, он уже крепко прижал ее к себе, ощущая тугие груди под тонким трикотажем. Задыхаясь от волнения, он своими губами нашел ее губы и прильнул к ним долгим поцелуем.

Лиля чувствовала на своей спине сильные властные руки и замирала от их прикосновения. Впервые в жизни ее обожгло непонятное желание, тревожное и сладкое.

— Что с тобой, девочка? Ты вся дрожишь…- услышала она тихий шепот.

— Я боюсь… Я не знаю, что со мной.

— А я знаю. Ничего не бойся, Лиля. Доверься мне,- прошептал Генрих, легко поднял ее на руки и понес, медленно ступая, к постели.

27.

Всю ночь за окном бушевала теплая летняя буря, ветер с дождем бились в стекла, скрипели старые деревья в парке.

Сквозь задернутые портьеры в комнату пробивалось пасмурное утро. Генрих поднялся, набросил халат и выглянул в окно. На улице моросил мелкий дождик. Офицер тихо подошел к камину, достал из ящика несколько брикетов угля, разжег и присел в кресло рядом.

В его постели сейчас спала женщина, ставшая вдруг родной и близкой. « Что это было?» - спросил он сам себя и понял: нет, не только наслаждение долгожданной близостью с женщиной - новое, неизведанное прежде чувство нахлынуло на него.

Всем женщинам, с которыми он вступал когда-либо в связь, он легко говорил о любви, и поэтому вчерашние слова « я люблю вас» вдруг показались ему фальшивыми. То, что он чувствовал к этой юной, по сравнению с ним, девочке, вообще не могло быть выражено в банальных фразах. Он ощущал себя сильным и здоровым, это было радостью возвращения к жизни. Молодая женщина не только подарила ему себя. Сколько нерастраченной любви ощутил он, сколько нежности, робкой стыдливости. Каким сдержанным и терпеливым пришлось ему быть ночью, боясь спугнуть то доверчивое чувство, которое вверила ему эта девочка, не знавшая любви.

Лиля спала. Пышные волосы ее разметались по подушке. Простыня сползла с ее плеча, обнажив одну грудь. Генрих смотрел на эту красивую грудь с маленьким выпуклым соском и вдруг нахмурился. Получится ли то, что он задумал?

Словно почувствовав его взгляд, Лиля открыла глаза, заметила Генриха, улыбнулась ему, потом, застыдившись, натянула простыню на плечи.

— Что, уже поздно? – обеспокоенно спросила она.

Генрих подошел, сел на край постели, провел рукой по ее волосам.

— Спи. В доме никого нет.

Она взяла его руку и поднесла к своим губам.

— Что это? – спросила она.- Что это было? Ты знаешь, что это было? Я до сих пор опомниться не могу, Генрих. Если б ты только знал, что я видела и что со мной делали! Но, клянусь тебе, никогда я не испытывала ничего подобного. Твои руки, твои губы, ты весь, весь мне дорог и желанен. Что это, Генрих, что это?